Книга Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы, страница 77 – Майя Марук

Мин-Сю

— Госпожа! — едва слышно произнесла Мэй.

Я жестом приказала ей молчать. Обвинять свекровь в предательстве сейчас было опасно. Ее измена могла стоить мне жизни.

— Пойдем.

Стараясь не привлекать внимания, покинули двор ледяного павильона. Руки тряслись от напряжения. Я пока не могла сложить полностью головоломку в голове. Но не потому, что не хватало деталей, а потому, что я была не готова к такому повороту событий.

— Пока никому ни слова, — приказала служанке. — И прикажи добавлять в отвар старой госпожи дангуй.

— Старая госпожа и без дангуя неплохо справляется, — фыркнула Мэй.

Даже в этой ситуации она умудрялась шутить. Когда двери павильона за спиной закрылись, возникло ложное, но спасительное ощущение безопасности.

— Госпожа, вам надо поесть.

Есть не хотелось. Но я видела, что Мэй нужно чем-то заняться, чтобы справиться с эмоциями.

— Приготовь согревающий отвар. И прикажи Юй сварить бараний суп для слуг павильона. Холодно сегодня.

Мэй поклонилась и ушла. Я вернулась за письменный стол. Нужно было срочно все обдумать. И сообщить отцу об опасности.

Все это время я не понимала, как маркиз, жалкий трус, смог не только подняться по императорским ступеням, но и подставить отца. В прошлой жизни я была ослеплена целью добиться расположения супруга и не замечала его ничтожности. В этой жизни недоумевала, как он мог все это провернуть. А сейчас все встало на свои места. Все, чего добился маркиз, было заботливо устроено руками его матери.

Собравшись с мыслями, обмакнула кисть в тушь. Первое письмо было адресовано отцу. Оно предназначалось лично генералу. Там я подробно описала дела в поместье. И просила прислать срочное требование о разводе и позволение вернутся в клан Вэй. Второе письмо было тоже для отца. Но его можно было показать матушке и бабушке. В нем я сообщила, что здорова, рассказала про дела во внутренних покоях, про успехи слуг, беременность Цин и помощь князя. Почему-то казалось, что имя Хань-Шэна их должно успокоить.

Нужно было написать записку и самому князю. Но кисть легла на подставку и больше не хотела касаться бумаги. Как только запечатала письма, в комнате появилась Шан-Ци. Девушка держала в руках поднос с обедом. Мэй несла отвар. Внимательно посмотрела на служанку. Ее лицо стало спокойней, лихорадочный блеск в глазах исчез.

— Госпожа, — обратилась ко мне Шан-Ци. — Я исполнила ваше поручение.

— Говори.

— Достойным почерком для переписывания стихов обладает лишь личный слуга господина. Он еще с юности славился не только изяществом письма, но и умением копировать чужие иероглифы. Вот только, вряд ли маркиз вам разрешит использовать своего человека.

— Ничего, найдем кого-нибудь еще.

— Да, госпожа.

Шан-Ци помогла сесть за обеденный стол, Мэй подала отвар. Темный, горький, как и все действенные отвары, которые подавали в доме Вэй. Горечь придавала сил и очищала разум. Теперь я знала, кто писал письма, кто был связан с варварами.

— Наложница Янь-Янь просит ее принять!

— Мэй, принеси еще приборы. Разделим с наложницей трапезу.

* * *

Янь-Янь

Бывшая рабыня рассчитывала, что, став наложницей, не только получит статус, но и банально, улучшит бытовые условия. Она и подумать не могла, что в первый же месяц попадет в опалу. Маркиз ее не принимал. Старая госпожа презирала. Даже слуги, которые вовремя не получили жалования, вели себя с ней так, словно она была обычной рабыней, а не наложницей маркиза.