Книга Королева меняет цвет, страница 103 – Татьяна Миненкова

— С её головы в моё отсутствие не упадёт ни волоса, — угрожающе произносит Лис и делает в сторону Крапивина полушаг.

Кирилл, одновременно делает полушаг назад, поэтому расстояние между ними не меняется. Тем не менее какими бы ни были угрозы, я отчего-то уверена, что рисковать мной Лис не станет. Как бы сильно он ни горел благополучием ашек, целовал он только что именно меня, поэтому ответ на вопрос о том, в чью сторону качнутся весы его приоритетов, слишком однозначен.

Но Крапивин не унимается:

— Может, и не упадёт. Но ты ослеплён ею и ведёшь себя как дурак. Романовой придётся доказать собственную непричастность, чтобы мы поверили!

— Ага, пойду напишу мемуары о своей невиновности и отправлю тебе по почте, — раздражённо фыркаю я из-за спины Лиса.

Кажется, я уже догадалась о том, кто заклеил замки шкафчиков жвачкой. На самом деле не Князев ослеплён, а все остальные. Это же просто, как написать программу, определяющую сумму двух чисел. И если бы ашки могли видеть дальше собственного носа, они бы давно поняли. Среди них есть только один человек, по-настоящему желающий меня подставить. Особенно после того, как я отказала ей в просьбе-приказе «отстать от Лиса». Интересно, верна ли моя догадка?

— Не придётся, — глянув на смарт-часы и поняв, что безнадёжно опоздал, Елисей капитулирует.

Он резким рывком дёргает замок рюкзака и достаёт оттуда тот самый конверт, о содержимом которого я безуспешно гадала пол дня и вручает его Крапивину. Ждёт, скрестив руки на груди. Сама я смотрю не на него и даже не на воинственного слона-Кирилла.

Мой взгляд приклеен к Полуяновой. И я не нуждаюсь в тех чёрно-белых скринах с камер наблюдения, которые сейчас смотрят ашки, чтобы понять, что в своих догадках я оказалась права. Слишком подавленный у неё вид: опущенные плечи, сжатые кулаки, пылающие румянцем щёки. Слишком красноречиво она кусает губы. Слишком естественно она вздрагивает от Крапивинского:

— Ксюша?

Но я никогда бы не выбрала себе жертву не по способностям. Полуянова тоже боец. И я даже мрачного удовлетворения от её поражения ощутить не успеваю, потому что с первых слов осознаю: тонуть в одиночку Ксенька не намерена:

— Что Ксюша⁈ — вскидывается она и делает шаг вперёд. — Давайте, обвините меня, а эту выскочку сделайте своей королевой! Вы слишком быстро забыли о том, сколько бед она успела вам принести! О том, что, вообще-то, Романова была и осталась вашим врагом! Она, а не я!

Полуянова делает несколько быстрых шагов вперёд, обходит Крапивина и останавливается напротив Князева:

— А ты, Лис, не просто забыл о её выходках быстрее всех, но ещё и опекаешь так, словно она твоя девушка!

Елисей хмурится. Сейчас меня волнует лишь он и его реакция на происходящее. Я уже знаю то, о чём скажет Полуянова. Знаю, и ничего не могу сделать, чтобы заткнуть ей рот. От этой беспомощности хочется скрежетать зубами. Хочется напомнить Лису, что он сильно куда-то опаздывает. Хочется взять его за руку и увести отсюда. Но я впервые не делаю того, что хочется, и просто стою.

— Кстати, Романова обещала, что поцелует тебя мне назло, — ядовито заявляет Ксенька, и я задерживаю дыхание. — Она это уже сделала, или ещё нет?

Ксенька, посчитав себя мавром, сделавшим своё дело, истерично взмахивает руками и выбегает из раздевалки, но на неё мне плевать. Блин-малин. Пытаюсь понять отношение Лиса к сказанному и вижу то, что вряд ли заметили увлечённые Полуяновским шоу остальные. Едва дёрнувшийся кадык. Резче очертившиеся скулы. Что-то мимолётное, промелькнувшее во взгляде. Тоска? Сожаление? Досада? Теперь уже не разобрать: лицо Князева снова непроницаемо.