Книга Королева меняет цвет, страница 116 – Татьяна Миненкова

Он мог бы просто отмахнуться от Лиса, как от назойливой мухи, но прикрывается воспитательным процессом, объясняет. Из уважения к Князеву-старшему, не иначе. Надежда на спасение угасает так же быстро, как и появилась. Но Лис не собирается сдаваться:

— После перевода в «А» класс, связанный с «В» классом давним конфликтом, Нисе и без того непросто. Ваша дочь старается, поверьте. Она виртуозно избегает драк. Но вам ли не знать, что в некоторых случаях без конфликта не обойтись, как его ни избегай. Наказание сейчас будет несправедливым и незаслуженным.

Чувствую, как сердце подскочило к горлу и бьётся там болезненно и гулко, словно огромный барабан. Секунды тянутся вечность, пока отец снова смотрит то на Князева, то на меня, решая, что предпринять. В конце концов он с сомнением выговаривает:

— Ладно. У меня сейчас всё равно времени нет с этим разбираться, но в следующий раз я не уступлю ничьим уговорам, поняла, Ниса?

Я несколько раз быстро киваю, потому что способность говорить ещё не успела вернуться в полной мере.

— Под твою ответственность, Князев, — добавляет папа и, не прощаясь, покидает коридор, оставив нас у директорского кабинета.

Мы смотрим друг на друга и молчим. У меня в голове скачут безумными белками сотни мыслей, но ни одну из них не получается поймать за хвост.

— Спасибо, — сама свой голос не узнаю́.

По ощущениям я только что не переезда к Полуяновым избежала, а ужасной и мучительной гибели в лапах чудовища. Хочется броситься Лису на шею. Хочется, чтобы он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо так, как только он умеет.

— Мне не нужна благодарность, — холодно отзывается Князев. — Но если хочешь, можешь вернуть желание, которое я тебе должен.

Это было бы правильно и честно, он ведь в очередной раз спас меня и, наверное, заслужил ответную услугу такого рода. Но мне нужна эта связующая нас нить.

Я ведь прямо сейчас могу попросить его исполнить желание и обнять меня. Почувствовать аромат лета, который ощущается ярче всего, если уткнуться носом между его шеей и плечом, там, где из-под выреза белого пуловера выглядывает край тонкого шрама. Но я не попрошу. Лучше сберегу желание для чего-то более важного.

— Не хочу, — тихо произношу я, отводя взгляд. — Благодарность ты заслужил, а желание — всё ещё моё.

— Не обольщайся, Романова. — Князев недовольно щурит зелёные глаза. — Если бы твой отец исполнил это таинственное наказание, которого ты боишься до чёртиков, ты запорола бы игру с бэшками, а я не могу тебе такого позволить.

— Вот, значит, в чём причина твоего благородства? — фыркаю я.

Постепенно прихожу в норму. Лис задаёт правила, а я им следую. У нас снова почти вражда, а моё спасение — лишь ход с целью защиты собственных интересов. Он подтверждает:

— Расчёт. Не благородство. — Отворачивается и бросает уже на ходу: — Иди переодевайся, игра через десять минут.

Естественно, после такого в матче с бэшками я выкладываюсь на полную. До неистово колотящегося сердца, до болезненно сбившегося дыхания, до мокрых от пота ладоней. Эмоции, успевшие немного улечься после произошедшего в директорском кабинете, снова накатывают штормовыми волнами.

Болельщики кричат:

— Лис!

— Боря!

— Ксюша!

— Ник!

Кажется даже, что в нашей команде четыре игрока, а не пять. Но их признание мне не нужно. Зато желание доказать Князеву, что не зря включил меня в команду, что не зря спас от наказания за Крапивинский нос, ослепляет и не даёт остановиться ни на секунду. Я контролирую поле, задаю темп игры, распределяю мяч по площадке. Роль разыгрывающего защитника — одна из самых сложных, но я выполняю её так умело, как не смог бы никто другой.