Книга Королева меняет цвет, страница 119 – Татьяна Миненкова

— Я в состоянии разобраться с тобой и без сэмпая. А свой фингал и недостаток зубов ты Андрею Владимировичу сам на тренировках объяснишь.

Будь Ерохин один — сбежал бы, но чувствуя поддержку одноклассников, хорохорится и передаёт одному из них свой рюкзак. Встаёт в боевую стойку. Ухмыляется.

Я успеваю сунуть собственную сумку опешившей девчонке. Она беспомощно смотрит на происходящее такими же зелёными, как у брата, глазами, а из-под пушистой белой шапки выглядывают рыжие косички. Не помню, как её зовут. То ли Лена, то ли Лиза. Когда на меня бросаются сразу трое, она вскрикивает и закрывает лицо руками.

Прежде чем упасть на снег под чужим весом, суммарно сильно превосходящим мой, успеваю садануть Ерохину в живот. Уже лёжа бью одного из его друзей в пах, а другого — головой в нос (кажется, второй сломанный за сегодня). Под аккомпанемент чужих криков и нытья переворачиваюсь и, взобравшись на обидчиков сверху, бью Ерохина в плечо. Куртки сильно смягчают удары, приходится постараться, чтобы сделать их более ощутимыми и болезненными. Едва успеваю увернуться от удара в челюсть и отползаю, пытаясь встать. Драться в пуховике, да ещё и на снегу — то ещё удовольствие.

— Ну её нафиг, — стонет тот, что получил в пах. — Романова ж ненормальная. Это ж она в школе шашку дымовую взорвала! А теперь ещё и к ботаникам перевелась!

Какой-то из этих аргументов оказывается действенным. И через минуту мы остаёмся на тротуаре вдвоём.

— Я — Лиза, — представляется спасённая и протягивает мне упаковку влажных салфеток. — А ты — Аниса, подруга Ели.

От последних слов настроение, только успевшее подняться от короткой драки, мимом падает до прежнего уровня беспросветной тоски.

— Не подруга, — нехотя поправляю я и, взяв салфетку и принявшись оттирать ею огромное пятно на пуховике. — Просто одноклассница. Твой брат знает, что они тебя достают?

Поняв, что пуховик спасёт только стирка, я убираю салфетку в карман и забираю у Лизы свою сумку. Дальше мы идём вместе — всё равно по пути.

— Не знает. И ты не говори ему, пожалуйста, ладно?

— Почему?

Правую ногу неприятно тянет. Мышцы и так были напряжены после баскетбольных прыжков, а сейчас я, кажется, ещё и неудачно ударилась голенью об заснеженный бордюр. Но посвящать в это собеседницу не хочется. Она и так выглядит виноватой и подавленной.

— Ему и так не до того. Я же вижу, как Еля разрывается между домашними обязанностями, папиной политикой, школой, подготовкой к экзаменам и поступлением. А тут…ещё и я.

То, что Лис всё время занят, я и без неё знаю. Это Лиза ещё рейды не упомянула, в которые он ходит, исполняя данное мне обещание. Но он ведь сам решил выжимать из каждой минуты как можно больше. При этом, за что бы Князев не брался, всё ему удаётся и всё получается. Это даже бесит иногда. Но чаще — восхищает.

— Думаю, он хотел бы знать, — произношу я, когда развилка между нашими домами уже видна за рядом засыпанных снегом деревьев. Если бы знал, Лис точно не дал бы сестру в обиду. В том, что он — идеальный старший брат, я почти уверена. — Но, если эти придурки продолжат тебя доставать, скажи мне. А о сегодняшнем Еле не рассказывай, ладно?

Это милое домашнее сокращение его имени почему-то отзывается в груди приятным теплом и остаётся на языке сладким привкусом жвачки. Интересно, смогла бы я назвать его так в глаза? Вряд ли.