Книга Королева меняет цвет, страница 136 – Татьяна Миненкова

Но Шестаков внезапно останавливается, и я понимаю, что теперь его ярость практически неконтролируемая. Он зло выплёвывает:

— Говоришь, как он.

Застываю, оказавшись от Шестакова на расстоянии нескольких шагов, и новые неправильные слова слетают с губ так же безотчётно, как и предыдущие:

— Он и тебе сказал доучиться спокойно?

Но Тим, кажется, не сумел понять, что смысл сказанного мной несколько глубже — не то слишком зол, не то недостаточно догадлив. Снова бессознательно провожу параллели между ним и Лисом, забыв, что обещала себе этого не делать.

— Нет, — бросает Шестаков слишком резко даже для него. — Он сказал дать спокойно доучиться тебе.

Минуту назад мне казалось, что опешить сильнее невозможно, но вот, пожалуйста, я чуть не выронила изо рта жвачку и стою, не веря своим ушам. Смотрю на удаляющуюся спину Тима. Теперь ясно, о чём они говорили в раздевалке в тот день.

Я верю, что Лис сказал ему дать мне спокойно доучиться. Это приятно, и даже немного льстит. Но теперь меня мучает другой вопрос: почему Тим, злющий после проигрыша и обуреваемый идеями мести, решил его послушать?

[1] Операция по захвату Ледяной Короны для уничтожения короля-Лича — стратегический прорыв через ледяные земли Нордскола с целью уничтожить источник зла и спасти земли Азерота в World of Warcraft.

20 декабря, пятница

You? — Two Feet

«Возьми с собой паспорт», — пишу я Лису с самого утра и с тех пор, как на сообщении отобразились две галочки, подтверждающие, что Князев его не только получил, но и прочёл, с нетерпением жду ответа.

В этом ожидании мне некомфортно. Приятному предвкушению несвидания сильно мешает неуверенность. Вдруг ему не понравится? Вдруг всё закончится тем, что Лис просто в очередной раз назовёт меня ненормальной? После наполовину-бессонной ночи кажется, что эти слова не так уж далеки от истины.

— Ты какая-то нервная, — подмечает мама за завтраком, пока я тревожно поглядываю на экран телефона чаще, чем в собственную тарелку.

Арта содержимое моей тарелки интересует гораздо больше. Он уже заприметил на самом краю кусочек плавленого сыра и определил его своей целью. Внимательно смотрю за ним, чтобы не наелся вредностей и вру первое, что приходит в голову:

— Сегодня контрольная по химии.

— Надо же, — вздыхает мама. — Сначала я сомневалась, что Сашин план даст какие-нибудь плоды, но теперь вижу, что он в очередной раз оказался прав.

Покачивая головой, она отпивает кофе из своей кружки, разглядывая меня так, словно у меня на голове внезапно выросли рога, как у демона Иллидана[1]. И хотя признание чужой правоты (особенно папиной) меня обычно бесит, в этот раз я не собираюсь её переубеждать.

— Угу. — Киваю и макаю в густой желток кусочек хлеба, наколотый на вилку.

Отодвигаю морду Арта, настойчиво миллиметр за миллиметром приближающуюся к сыру.

Экран телефона оживает новым сообщением, но секундное воодушевление тут же сменяется меланхолией: это всего лишь реклама приложения доставки пиццы, а Князев так и не ответил. С другой стороны, моё сообщение ведь не содержало ни вопроса, ни даже приветствия. На что ему отвечать?

Легче от этого осознания не становится. Волнение, наоборот, нарастает в геометрической прогрессии. Мысли скачут разноцветными мячами, высыпавшимися из корзины. К щекам приливает жар. Дыхание, то замирает, то учащается. Все эти непривычные и совершенно несвойственные ощущения вызваны чувствами к Князеву — такими же непривычными и несвойственными. Той самой влюблённостью, которую я слишком поздно сумела распознать и принять.