Книга Королева меняет цвет, страница 138 – Татьяна Миненкова

Вынужденный исполнять желание, Князев бежит вместе со мной, ведо́мый за рукав куртки. Это вовсе не означает, что он при этом не ворчит, и не мечет взглядами молнии, но чем больше в нём недовольства, тем громче я смеюсь в ответ. Веселье оказывается заразительным, и в автобус мы влетаем перед самым отходом, запыхавшиеся и хохочущие, но отчего-то счастливые.

Время обеденное, и салон переполнен. На сиденьях мест нет, и мы обосновываемся у поручня. Князев в силу роста легко цепляется за него одной рукой. Я так высоко не достаю, но, когда автобус трогается, заставив набившихся в него пассажиров синхронно качнуться, Лис удерживает меня свободной рукой за плечи.

— Ты… — начинает он и внезапно разражается новым приступом неудержимого беспричинного смеха.

— Ненормальная? — подсказываю я, потому что сейчас легко угадываю ход его мыслей.

От куртки Князева пахнет летом, и сам он так близко, что его дыхание щекочет висок, а я могу рассмотреть созвездия веснушек на щеках. Он повёрнут ко мне левой, и там — Орион, а правую я пока ещё не определила.

— Нет. Ты как химическая реакция, которая каждый раз выходит из-под контроля, — произносит Лис и его рука на моём плече притягивает крепче.

На смену смеху приходит ощущение серьёзности и важности момента. Князев легко подобрал для него правильные слова, он это умеет. Мне тоже нужно сказать что-то столь же ёмкое, идущее от сердца, как те три невыговариваемые фразы. Мобилизую всё мужество, чтобы признаться:

— Я не хотела тебя обижать тогда. — Первые слова уже сказаны, говорить дальше получается проще: — А Полуянову — хотела. Потому что она заслужила. Моё обещание ей не должно было тебя коснуться, но коснулось. А потом всё запуталось, завертелось так, что не остановить, понимаешь?

Вряд ли из моих спутанных объяснений можно добраться до сути, но губы Лиса подрагивают, готовые вот-вот расплыться в улыбке, когда он отвечает:

— Понимаю. Я тоже… не хотел.

Зато теперь не понимаю я. Значит, дело было не в долге? И всё было по-настоящему не только для меня, но и для него? Кажется, переполненный автобус — не то место, где следует выяснять подробности. Сейчас достаточно того, что Лис улыбается, и у него на щеках ямочки. Что аромат лета перебивает для меня миллион чужих запахов. Что рука Князева крепко прижимает, не давая упасть, а внутри такое приятное ощущение окрылённости, всемогущести и уверенности в собственных силах, что хочется на месте подпрыгнуть. Только, кажется, если я подпрыгну сейчас, то взлечу, как воздушный шар, тонкую ленту которого упустил неуклюжий ребёнок.

Из автобуса выходим молчаливые и немного смущённые. Словно только нам двоим теперь известен какой-то важный секрет, неведомый всему остальному миру. От него кровь мчится по венам с первой космической скоростью и так жарко, что хочется расстегнуть куртку. Это в городе вокруг конец декабря, а внутри меня — весна: тёплая и солнечная, заставляющая зеленеть листья и расцветать нежные розовые цветы.

— Мы идём… в суд? — догадывается Князев за два поворота до места назначения.

Судя по расстёгнутому вороту белой куртки, Лис чувствует то же самое, что и я. Он не выпускает мою руку из своей и улыбается. У меня само́й, если честно, от улыбки губы болят, но привести их в серьёзное положение всё равно не получается.