Книга Королева меняет цвет, страница 140 – Татьяна Миненкова

К счастью, прения заканчиваются, и судья объявляет перерыв до вынесения приговора. Он предупреждал, что ждать придётся не меньше получаса, но я всё равно не сумею утащить отсюда Князева до окончания процесса. Тем более, приговор — тема нашего проекта и то, ради чего мы сюда пришли.

Поэтому мы остаёмся у дверей вместе с теми участниками процесса, что не разбежались нервно курить на улице. Я утаскиваю Князева в другой конец коридора, чтобы не стоять в компании незнакомцев. Здесь, среди ветвистых папоротников в огромных горшках можно поговорить нормально.

— Тебе что, совсем не интересно, Ниса-киса? — лукаво интересуется Лис, а от радости, что он снова обратился ко мне так, как раньше, я чуть не переворачиваю цветочный горшок.

— Интересно, конечно. Просто в детстве я часто слушала судебные процессы из папиного кабинета и воспринимаю их как обыденность. Это ты смотришь на них, словно на волшебство. Представляешь себя одним из них? — Ловко стаскиваю с Лиса очки и, водрузив лёгкую оправу на собственный нос, хмурюсь, и старательно делая голос ниже, выдаю: — Уважаемый суд, уважаемые участники процесса! Я — государственный обвинитель Князев, прошу суд вынести в отношении подсудимого обвинительный приговор…

Пародируя то, каким Лис станет в будущем, хмурю брови и поправляю очки на переносице, но он, не сильно впечатлённый представлением, отбирает своё имущество и возвращает на собственный веснушчатый нос. Кстати, на правой щеке — созвездие Центавра. Я рассмотрела его, пока наблюдала за Лисом в судебном заседании. Он любовался работой судьи, прокурора и адвокатов, а я — любовалась им самим, разглядывая альфы, беты, гаммы и метеоритные потоки Омикрон-центавриды.

Теперь он ворчит:

— Не похоже. А что, думаешь, у меня не получилось бы? — Князев хмурится с сомнением, а я знаю, что всё у него получилось бы, как обычно.

И пока мы, стоя слушаем приговор, я не слышу ничего, кроме собственных мыслей о том, что Лис знает, кем будет. Он точно добьётся своего. А кем буду я? И буду ли рядом с ним? Найдётся ли мне место рядом с ним, таким важным и значимым? Почему-то это сейчас кажется первостепенным. Я даже не запоминаю, сколько лет условного осуждения получают участники, и не замечаю взволнованного шёпота Лиса — он комментирует происходящее, пока остальные участники заседания расходятся.

— Ну как? — интересуется папа, когда в зале остаёмся только мы. — Могу предложить чаю, процессов на сегодня у меня больше не запланировано.

Я бы отказалась, но ради того, чтобы Князев мог выпить чаю с самим судьёй в святая святых, приходится кивнуть, а потом ещё час слушать их околоюридические разговоры. Лис в основном вдохновенно спрашивает, папа — с охотой отвечает, а я — чувствую себя лишней на этом празднике жизни. Тем не менее терплю и ем печенье — своё любимое, чёрно-белое. Отец такое не ест, и понятия не имею, зачем вообще хранит в собственном кабинете.

Спустя минут сорок они меняются, и Лис рассказывает о нашем проекте, а папа, наоборот, слушает, периодически вставляя ценные замечания. Оба получают удовольствие от беседы, а я жду.

Папе нравится Князев. Это делает мои чувства ещё более противоречивыми. Обычно, если папе что-то нравится, мне это не нравится просто ему назло. Но Лис слишком нравится мне само́й. Настолько, что я даже не злюсь из-за того, что вынуждена сидеть и слушать рассуждения о приговорах, ходатайствах, кодексах и справедливости, пока и чай, и печенье не заканчиваются.