Книга Королева меняет цвет, страница 142 – Татьяна Миненкова

Об учёбе снова совершенно не думается, но я старательно переписываю у Кати лекцию по алгебре, чтобы отправить Лису — для него это важно.

«Сейчас дождусь приёма, и, если повезёт, сегодня выпишут», — сообщает он и присылает довольное селфи из поликлиники.

На нём Князев всё ещё бледный, под глазами тёмные круги, а лицо осунулось, чётче очертив высокие скулы. За эту неделю мне впервые хотелось жалеть кого-то, кроме себя и кота. Я даже бесстрашно рвалась навестить Лиса, наплевав на необходимость объясняться с его родителями, но он сам остановил, сказав, что не хочет меня заразить. Вообще-то, на заразность ангины мне тоже всё это время было плевать, но переспорить Елисея с его благоразумием и правильностью мне так и не удалось.

«Я соскучилась» — печатаю я в ответ, но тут же стираю — слишком навязчиво.

Исправляю на «Мы сегодня увидимся?», но удаляю снова — не то. Тем не менее ничего оригинального в голову не приходит.

К тому времени, как от Князева приходит новое сообщение, я так и не успеваю ничего придумать.

«Скучаю по тебе, Ниса-киса, безумно. Не знал, что так можно, — пишет он, и мои губы расплываются в довольной улыбке, когда следом приходит ещё одно сообщение: — Меня выписали».

— Романова, чего ты светишься, как новогодняя ёлка? — ворчит Рупор, каким-то чудом вычленив из толпы одноклассников именно моё счастливое лицо. — Выходи к доске, будем радоваться вместе.

Блин-малин. Улыбка тут же гаснет, словно кто-то выключил рубильник. Сунув телефон в пенал, плетусь к доске. Получаю от математички листок с заданием и принимаюсь решать систему уравнений. Пытаюсь на время отодвинуть мысли о Князеве в дальний угол сознания, но это сложно. Пальцы выводят решение мелом на доске, а я раздумываю, пригласит меня Лис на сегодняшнюю дискотеку или нет?

— Как ты это решила? — хмурится Рупор и, поднявшись из-за учительского стола, подходит ближе.

— Выразила одну переменную через другую, а потом подставила найденное значение во второе уравнение.

За эту неделю, исключительно от скуки, я немного разобралась в теме, но математичка недоверчиво обходит меня вокруг, пытаясь найти какую-нибудь шпаргалку.

— Руки покажи! — сурово приказывает она, а я с недоумением демонстрирую ладони, на которых лишь белая пыль от мела. Рупор поджимает губы и заявляет: — Графики уравнений на координатной плоскости построй.

А я строю, но мысли заняты другим. Для сегодняшнего вечера уже готово платье. Раньше у меня не было таких, но позавчера в магазине мне захотелось именно его. Потому что цвет воды в моём стакане больше не серый, а розовый. Не бледный, как носит Полуянова, считая, что он ей идёт, а яркий, как фуксия. В чёрном стакане такого было бы не смешать, а серый он легко перекрыл.

— Ты что, с репетитором занимаешься? — находит объяснение математичка, когда графики тоже оказываются верными.

Беззастенчиво вру, понимая, что в правду она всё равно не поверит:

— Ага.

Взрослым для всего нужны логичные обоснования, но в причинах тех изменений, что произошли со мной, нет логики. В них есть любовь. Розовая, как платье, что терпеливо дожидается сегодняшнего вечера в моём шкафу. Именно из-за неё я стала такой непривычно мягкой и сговорчивой. Из-за неё я улыбаюсь в сто раз чаще обычного. Из-за неё к розовым гетрам добавились того же цвета браслеты и заколки.