Книга Королева меняет цвет, страница 14 – Татьяна Миненкова

Мама невозмутимо ставит чайник и шуршит пакетами сладостей в шкафу:

— Сломай. — Кивает она. — И сменишь ботаников на отдел полиции и коррекционную школу.

Хочется зарычать от бессильной злости. Глупо считать, что если неприятная физиономия Полуяновой примелькается — я привыкну. Она же ещё и говорящая. И желание закрыть ей рот слишком часто пересиливает здравый смысл.

— Я не смогу с ними учиться!

— Сможешь, — не соглашается мама. — Вот как раз с ними и сможешь. В одиннадцатом «А» средний балл — четыре с половиной. А в «В» классе одни раздолбаи, и ты возомнила себя их предводительницей.

— Никем я себя не возомнила! — Закипаю одновременно с чайником, а мама разливает из него кипяток в кружки. — И их предводительница — не я.

— Ну раз не ты, значит, Шестаков, — ворчит мама, когда чай оказывается на столе, а потом патетично цитирует: — «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты». А твой приятель Тимур — будущий уголовник, у него на лице написано.

На это мне ответить нечего, поэтому я молча жую. Действительно, друзья — это отражение нас самих: ценностей, характера, поведения и мышления. И Тим такой же, как я, поэтому с ним даже молчать комфортно. Хотя после сегодняшнего он вообще не желает со мной разговаривать. Воспоминания об этом заставляют меня мрачнеть.

После ужина мама занята работой — рисует какой-то чертёж для нового инженерного проекта. Поэтому я, под предлогом необходимости делать уроки, ухожу играть в Варкрафт.

[1] Имеется в виду конфликт персонажей игры вселенной World of Warcraft.

27 сентября, пятница

Toxic — 2WEI

Новый день отличается от предыдущего лишь тем, что Князев в классе отсутствует. И если сначала меня это даже радует, потому что без него я ощущаю себя гораздо спокойнее, то на перемене между геометрией и алгеброй, выясняется, что спокойнее было как раз с Лисом:

— Ах, экскьюзми, — с притворным сожалением причитает Полуянова, пока на моей блузке расплывается пятно от газировки, которой она, якобы нечаянно, меня облила.

Хочется стереть её довольную улыбку ногой, ударив с разворота, но в кабинет как раз входит моя бывшая классная — Раиса Степановна.

— Романова, ты вроде класс сменила, а выглядишь как неряха, — высокомерно косится на меня математичка и под одобрительные смешки ботаников глубокомысленно добавляет: — Можно вытащить человека из «В» класса, но нельзя вытащить «В» класс из человека.

Вижу, как расцветает на фоне этого замечания Полуянова.

— Не обмочись от радости, — шепчу я Ксеньке, не имея возможности ответить Рупору, не спровоцировав новый вызов мамы в школу.

— Я-то не обмочусь, а вот ты, судя по всему, уже, — хихикает в ответ Ксенька, намекая на липкое и сладкое пятно от газировки на моей блузке.

Школьный день заканчивается паршиво, но «с обновками»: помимо следа на блузке, у меня теперь имеется в наличии ещё одно пятно синей пасты на колготках, листочек с надписью «крыса», приклеенный скотчем на спину куртки, полсумки скомканных рисунков с обидными карикатурами и еле сдерживаемое желание расплакаться.

Конечно, я ответила всем, кому могла: тех, кого нечем было облить в ответ, я облила сарказмом, Полуяновой «случайно» наступила на ногу так, что она теперь хромает, а сосед по парте Кирилл отхватил неприятный удар по печени, после которого долго стонал и не мог разогнуться. Но я и сама чувствую себя не лучше и плетусь домой так, словно не в школе была, а собственноручно вагоны разгружала. Я ошиблась, когда решила, что смогу это терпеть. Не смогу.