Книга Королева меняет цвет, страница 154 – Татьяна Миненкова

— Отмечать уехала.

Если выбросить из памяти последние года три, можно легко представить, что отец просто задержался на работе — в суде найдутся дела даже в предпраздничный день — и сейчас мы встретим Новый год всё вместе, как раньше. Я выбрасываю. Ощущение настоящей семьи и того, что вот сейчас папа скинет на вешалку тяжёлую дублёнку, обнимет и сядет за накрытый в гостиной стол, длится почти десять секунд, пока гость не произносит:

— Хорошо. Я на пару минут всего.

— Ещё бы, — фыркаю я, сразу вспомнив, что последние три года стол в гостиной не накрывали — для семьи из двух человек в этом не было смысла. — Мог и не утруждаться.

— Мог. — Он кивает и всё же снимает дублёнку. — Пойдём присядем, тебе же сложно на костылях.

Понимая, что спорить бессмысленно, плетусь на кухню, пока Арт с интересом принюхивается к папиным туфлям. Шепчу коту «кыш» — с него станется пометить незнакомую обувь, а мне потом объясняйся.

— Зачем приехал тогда? — Глядя на то, как папа по-хозяйски наливает чай в свою кружку, тоже отпиваю глоток.

— Что случилось в школе три дня назад?

Интерес отца понятен — ему не могли не доложить о произошедшем. Более того, я ведь из-за перелома в школе больше не появлялась, а там однозначно был какой-то разбор полётов. Лис на вопросы о том, кого в произошедшем признали козлом отпущения, уклончиво ответил, что всё в порядке и со всем разобрались. Но что было на самом деле?

— Ничего особенного, пап, — отвечаю я таким ровным тоном, что сама бы себе поверила. — На дискотеке выключили свет, а я неудачно упала с лестницы, когда собиралась уехать домой.

Но собеседник не верит. Он скептически хмыкает, отпивает горячий чай, сдув с него привидение полупрозрачного пара, и достаёт песочное печенье из вазочки. Интересуется, откусывая кусочек:

— И много вас таких упавших оказалось?

— Достаточно. Но ногу сломала я одна. Остальные отделались ссадинами и синяками. — Я задумчиво постукиваю пальцами по столу. — А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я смотрел записи с камер видеонаблюдения.

Блин-малин. Об этом я как-то не подумала. Пытаюсь вспомнить, что из случившегося было до включения света, а что — после.

— И как?

— Я когда-то любил боевики, — хмурится папа. — Гладиатор, Терминатор, Крепкий орешек. Оказалось, все эти фильмы сильно отстают от того, что устроила моя собственная дочь. Ты знаешь, что родители твоих одноклассников позавчера затеяли у директора новый митинг с требованием перевести тебя в любой другой класс, потому что ты дурно влияешь на их детей?

Новый вдох получается судорожным и рваным. Внутри холодеет. Блин-малин. Ну не увезёт же он меня к Полуяновым прямо сейчас, на костылях, правда? Переезжать вот так — поверженной и уязвимой, без возможности попрощаться с мамой и забрать с собой Арта? Но Александр Романов — тот, от кого можно ожидать всё что угодно. Он вполне может так поступить в воспитательных целях. Испуганно подскакиваю из-за стола, забыв о переломе:

— Пап, я всё тебе объясню!

— Сядь, Ниса, — со вздохом просит отец, а я опускаюсь обратно на стул и сижу, вцепившись пальцами в кружку так, будто я утопающий, а она — спасательный круг. — Я приехал не за этим.

А зачем тогда? Не за песочным же печеньем. Смотрю на него во все глаза, ожидая объяснений. Под тиканье кухонных часов минута тянется медленней обычного. Папа, так же пристально глядя на меня, продолжает: