Книга Королева меняет цвет, страница 152 – Татьяна Миненкова

— Как ногу травмировали? — скептически щурится фельдшер. — Этот результат удара?

— Это результат того, что свет отключили и я упала неудачно, — отчётливо произношу я, потому что слышала, как Тим, у которого подозревают сотрясение, только что сказал примерно то же самое.

Нас здесь много таких — неудачно упавших, словно как только погасло освещение, мы посыпались на пол боулинговыми кеглями. Но у остальных дела обстоят получше, чем у меня.

— Насчёт госпитализации не знаю, но к травматологу в любом случае нужно, — хмыкает врач, не собираясь выяснять подробности моего неудачного падения. — Здесь без рентгена видно, что перелом.

Блин-малин. До этого заявления у меня ещё оставались надежды на ушиб, хоть и сильный, но судя по тому, что наступить на ногу до сих пор не получается, а каждое движение превращается в пытку на дыбе, доктор не врёт.

— Не хочу в больницу, — устало бормочу я, хотя и понимаю, что это ничего не изменит.

Вообще, больницы терпеть не могу с их стерильностью, криками из регистратуры и запахом спирта, смешанного с хлоркой. Лис хмурится, прикладывая стерильный тампон к моей разбитой губе. Сдерживаюсь, чтобы не зашипеть — щиплет неимоверно.

— Я поеду с тобой, — произносит Князев и изображает ободряющую улыбку, но во взгляде боль и досада, словно это ему только что ногу сломали.

Когда меня погружают на носилки, он шагает рядом, изредка касаясь пальцами моей руки, и пока есть это прикосновение — я держусь.

— Тебе нельзя с нами, ты же не родственник, — качает головой врач.

— А вы знаете, чей я зато родственник? — интересуется Лис холодно и приподнимает правую бровь. — Князев — моя фамилия.

Я раньше не знала Лиса таким твёрдым и бесстрастно-высокомерным. И впервые вижу, чтобы он прикрывался отцовским именем, но, когда он переводит взгляд на меня, становится прежним. И с этим человеком я в настойчивости соревновалась? Прав Шумилов: о Елисее я знаю не так много, как стоило бы.

В машине скорой Князев снова не отпускает мою руку, выводит бо́льшим пальцем на ладони что-то похожее на знак бесконечности.

— Всё будет хорошо, — тихо произносит он, склоняя своё лицо к моему.

Хорошо уже то, что Лису всё-таки разрешили поехать со мной и теперь он рядом, пока в окне машины мелькают огни дорожных фонарей.

— В твоих словах магия, — признаю́сь я слабым голосом. — У меня нога теперь почти не болит.

Лис усмехается. Наклоняется ещё ниже, шепчет:

— Потому что я твой хил. — Он легко касается губами моей щеки и добавляет с мягкой усмешкой: — Но, вообще-то, тебе просто ногу зафиксировали и кеторол вкололи.

Может быть. Но вряд ли от укола так тепло и спокойно. И мурашки на ладони тоже не от него. И улыбаюсь я точно не от фиксирующей ногу повязки.

Просто любовь — это обезболивающее.

31 декабря, вторник

Royal Blood — Richlin

— Нехорошо как-то получается, — с сомнением произносит мама, и это уже в пятый раз за сегодня. — Моя дочь останется здесь совсем одна, а я пойду развлекаться.

Она всплёскивает руками и качает головой, выражая муки совести. Притом что делает она всё это в элегантном платье, с высокой причёской и макияжем, выглядит оригинально. Хихикнув, я шевелю ногой, нечаянно потревожив спавшего поверх пледа Арта.

— Но я ведь и так осталась бы одна, мам, мы же это ещё две недели назад обсуждали.