Книга Королева меняет цвет, страница 163 – Татьяна Миненкова

И Князев звонит почти каждый день по вечерам, но разговоры слишком короткие, часто ограничивающиеся заверениями в том, что он тоже скучает. В «Океане» каждый его день расписан мероприятиями под завязку. Представляю, как ему это нравится — выжимать максимум из каждой минуты. Я по голосу слышу, что Лис в восторге, но не завидую, нет, просто хочу, чтобы он поскорее вернулся и исчезло ощущение, что от меня самой оторвали какой-то важный кусок, без которого я теперь неполноценна.

Тренировок тоже нет. Для них нужно разрешение спортврача. Я уже была у него трижды, но получила категорическое «нет» и требование подождать хотя бы до середины февраля. Вчера я приходила в спортзал просто так, но Андрей Владимирович отправил домой, сказав, чтобы не смела отвлекать остальных и без справки не появлялась.

Сэмпай зол и на меня, и на Тима. За то, что подрались, за то, что получили травмы, за то, что из-за этого пропустили важные соревнования, на которых он возлагал на нас большие надежды. Меня и саму это расстроило. Шестакова, думаю, тоже. Мы не общались после той бойни на новогодней дискотеке. Тим и сам долго не появлялся на занятиях после сотрясения и не стремится общаться со мной, но я и сама не ищу с ним встреч.

Вэшки привычно воюют с ашками, но как-то вяло, без прежнего энтузиазма. Такое чувство, что не только я и ашки, но и вся школа в ожидании Лиса впала в подобие анабиоза. Даже учителя не особенно свирепствуют, объясняя это тем, что нам и без того приходится готовиться к экзаменам. И я правда готовлюсь: к урокам, экзаменам, проекту. Сама себя не узнавая, перевоплощаюсь в одну из ботаников, мимикрирую под окружающую среду. Не знаю даже маска это, желание порадовать Лиса или я теперь действительно такая?

— Она попыталась поставить мне подножку, — рассказывает Юля Власова, но я почти не слушаю, задумчиво отламывая кусочки от булки и отправляя с рот. — А когда я споткнулась, но удержалась на ногах, хотела толкнуть. Но когда Борю рядом заметила — не стала…

В столовой шумно, и гул голосов такой монотонный, что я зеваю. К тому, что в отсутствие Лиса ашки будто бы невзначай сообщают о пакостях вэшек мне, перестало удивлять. На сей раз отличилась Ефименко, да и то так отличилась, слабенько, без последствий.

— Надо было ей вломить, Борь, — безапелляционно комментирует Шумилов, отпивая чай из Катиного стакана. — И в следующий раз не полезла бы.

Лукин пожимает плечами:

— Она сбежала слишком быстро. Не гнаться же за ней. Или надо было? Ты что думаешь, Ниса?

Не так давно я согласилась бы с Шумиловым, но теперь слишком хорошо знаю, что ответил бы Князев. Поэтому стараюсь быть честной:

— Всё норм, Борь. Не сто́ит вестись на глупые провокации.

Ашки ведь всегда играли в защите. Все предыдущие десять лет обучения. Это не было таким заметным, пока я училась с вэшками, но теперь стало слишком явным. Инициатором войны был Тим. Всегда. Он подначивал одноклассников нападать и устраивать ашкам пакости. Он спать спокойно не мог, если никто из его пешек не поддел врагов, не толкнул, не облил чем-нибудь, не испортил их вещи. Но с чего всё началось? Неужели причина в одной лишь зависти к «рыжему ботанику»?

Теперь я начинаю понимать, что где-то здесь кроется разгадка того секрета, о котором знают почти все ашки, но не я. И притом что теоретически я стала одной из них — меня включили в классный чат, мне помогают, со мной советуются — никто не рвётся раскрывать тайну того, почему король этого класса Князев, а не Шумилов.