Книга Королева меняет цвет, страница 160 – Татьяна Миненкова

От этого обещание сразу перестаёт казаться непосильной ношей, ведь Князев только что поделил ответственность на два. Такая математика мне тоже нравится. Благодарно касаюсь пальцами созвездия из веснушек, скольжу от одной другой, пока он с довольной усмешкой не прижимается щекой к моей ладони.

Лис ведь знал, что я этого захочу, сам осторожно подводил меня к этому решению намёками, говорил читать знаки и теперь рад, что всё идёт так, как задумано. Разозлиться бы за манипуляцию, но злиться на него не получается. Зато получается быть счастливой.

Никогда раньше не испытывала ощущения такого безграничного ликования, сравнимого по размеру с огромным океаном, простирающимся до самого горизонта. Это счастье, как пазл, состоит из нескольких частей: некоторая определённость с будущим, хорошие анализы Арта, поддержка ашек в классном чате, новые наушники… Но у важнейшего элемента этой мозаики я сижу на коленях, вдыхая аромат солнечного лета и ощущая тепло его кожи под кончиками пальцев.

В этот момент кажется, что во всём мире нет никого прекраснее Князева. Положив ладонь на его грудь, слышу, как под ней отбивает размеренный ритм сердце, с которым моё бьётся в унисон. В зелёных глазах столько пронзительной нежности, что я тону в ней, забывая обо всём остальном. Уроки, экзамены, поступление, его скорый отъезд — всё не важно, весь мир вокруг исчезает, а я полностью доверяю рукам, прижимающим меня к его телу.

— Ниса, — шепчет он так, словно это не имя, а заклинание.

Прикрываю веки, позволяя моменту поглотить меня целиком. Губы находят губы на ощупь. Поцелуй, сначала осторожный, нежный и трепетный, быстро превращается в нечто большее. Учащается сердцебиение. Дыхание становится рваным и хриплым. От каждого прикосновения жарко, как при температуре и когда я стаскиваю с Князева футболку, не встречаю абсолютно никакого сопротивления.

Тяжело дыша, он покрывает поцелуями мои виски, щеки, губы. Проводит языком по шее, заставив задрожать от удовольствия. Он и сам замирает и прикрывает веки, когда я веду пальцами по его груди и животу. Для Лиса всё это тоже ново, и его тело так восхитительно отзывается на каждое касание, словно я нажимаю кнопки, на клавиатуре, и запускаю программу, но результат каждый раз разный.

Мы исследуем друг друга, пробуем на вкус — кожа у Князева солоноватая, а поцелуи — сладкие, как розовая жвачка. Синхронно сходим с ума. Летим, уносимые ракетой, у которой уже отпали боковые и центральные блоки и осталась лишь третья, последняя ступень. Дальше — бескрайний космос, из которого ни один из нас уже не вернётся прежним.

Вскоре домашняя майка тоже оказывается на диване вместо того, чтобы быть на мне, и я теряю себя в невероятно чувственном ощущении от прикосновения кожа к коже. В голове нет ни единой мысли, нет стеснения и нет контроля, остались только инстинкты, подчинённые желанию двигаться в ритме, который слышим сейчас только мы двое: прижиматься, тереться, выгибать спину, подставляясь под его ласки. Поэтому когда Лис отстраняется, разрывая поцелуй, хочется негодующе застонать.

— Ель, пожалуйста, — шёпотом прошу я и тянусь губами к его губам, но Князев лишь легко касается моей щеки пальцами.

— Не сейчас, Ниса. — Лис пытается выровнять дыхание, шумное и тяжёлое, будто только что после стометровки. Приходится открыть глаза, чтобы встретиться с его взглядом: расфокусированным, с огромными зрачками, почти закрывшими собой зелёные радужки. — У тебя мама скоро домой вернётся. И я не хотел бы, чтобы наш первый раз был таким.