Книга Королева меняет цвет, страница 31 – Татьяна Миненкова

К этому моменту я успела сменить юбку и футболку на широкие спортивные штаны и черный кроп-топ. Делаю к Полуяновой резкий шаг. От внезапного сокращения дистанции она отшатывается назад, к стене, а ее подружки, ахнув дергаются в стороны. Не могу сдержать усмешку, но она получается зловещей. Шепчу, склонившись к Ксенькиному уху:

— А мама не сказала тебе, что после моей следующей выходки я перееду к вам?

Вопрос на самом деле риторический и ответа не требует. Но, судя по тому, как удивленно округляются глаза Полуяновой и приподнимаются светлые брови, сказанное для неё — новость.

— Что-о-о-о? — ошарашенно тянет она.

Отрезаю с ухмылкой:

— Что слышала. Будем жить с тобой в одной комнате. Здорово, правда? И поверь, мне хочется этого еще меньше, чем тебе. — Склоняюсь к ней снова и произношу тихо-тихо: — Не провоцируй.

И, оставив Ксеньку думать над услышанным, выхожу из раздевалки первой. Урок еще не начался, и я останавливаюсь у окна. Смотрю на пасмурную улицу. В зале парни с грохотом бьют баскетбольными мячами по потрескавшейся краске пола и прыгают под кольцом. Обычно мы с Тимом в ожидании урока отрабатывали приемы или устраивали шуточные спарринги.

Тим. В волнениях последних двух дней у меня совершенно не было времени подумать о том, что теперь нашему общению с Шестаковым придет конец. Он ясно выразился, что вскоре станет считать меня одной из ботаников. И всё же, до сих пор надеюсь, что он сказал это не всерьез. Тимур умеет блефовать так хорошо, что наверняка солгал, чтобы убедить меня быстрее вернуться.

— Строимся! — выкрикивает физрук Нирван Порваныч (вообще-то Иван Михалыч) и одноклассники послушно выстраиваются в неровную линию.

Нирван Порваныч прохаживается вдоль неё постукивая пальцами по полосатому волейбольному мячу. Не найдя себе места среди одноклассников, я встаю в самый конец, замыкая начатый Князевым строй. Рост у меня средний, но стоять в середине не хочется. Будь моя воля, вообще встала бы где-нибудь в другом конце зала.

— Пляшите, одиннадцатый «А», — физрук обводит класс хмурым взглядом. — У меня отчёты, а у вас — волейбол. Команде победивших — пятерки.

Он бросает мяч Елисею и пробормотав «ты за старшего», исчезает в подсобке. Как только за ним закрывается дверь, начинается гвалт. Сегодня учеников в классе — шестнадцать, но поскольку шестнадцатая — я, то желающих брать меня в команду ожидаемо, нет.

— Пусть на скамейке сидит, а кто-нибудь лишний просто будет судьей, — предлагает Саша Цветаева, пожимая плечами.

Она еще один конь ашек и, предложенный ею выход кажется не таким уж плохим. В конце концов, я окажусь наравне с теми, кому не посчастливится оказаться в команде проигравших и просто не получу легкую пятерку. По физкультуре у меня и без нее оценки неплохие — те, кто занимается карате у сэмпая, физкультурные нормативы как семечки щелкают. Но Лис качает головой:

— Играют все. Романова, идешь в мою команду.

Что же, все, так все. На нашей стороне поля оказывается Катя Ватутина, ради игры собравшая цветные пряди в аккуратный пучок; любительница кей-попа — Юля Власова, футболист Боря Лукин и еще несколько человек. Политкорректный Князев умышленно подбирает команду из наиболее лояльных ко мне людей, чтобы избежать лишних ссор и склок. У отца-депутата научился, не иначе.