Книга Королева меняет цвет, страница 34 – Татьяна Миненкова

— Романова, Князев, вы сели вместе, чтобы разговаривать? — хмурится он, сверля обоих взглядом. — Что такого интересного вы решили обсудить прямо во время урока?

Блин-малин. Сейчас он опять будет задавать дурацкие вопросы по теме урока, в которой я не разбираюсь. Терпеть не могу это ощущение и уже чувствую, как шея сама собой втягивается в плечи. Но ситуацию внезапно спасает Лис, невозмутимо заявив:

— Дискутировали о том, в какой степени политика стран Антанты способствовала эскалации конфликта, Олег Васильевич.

Историк недоверчиво склоняет голову к плечу:

— Да неужели? И в какой же?

Я напрягаюсь, потому что даже для того, чтобы понять фразу Князева, приходится приложить усилия. Хочется закатить глаза от всех этих заумных словечек, которые Лис использует с демонстративной небрежностью. К счастью, на поставленный Трофимом вопрос Князев отвечает сам:

— Любой союз предполагает взаимные обязательства и при возникновении локального кризиса повышает вероятность вступления союзников в конфликт. — Он жестикулирует руками, обозначая враждующие страны. — Это способствовало старту гонки вооружений и милитаризации, особенно между Францией и Германией. А когда все стороны уже настроены на конфликт, он в любом случае произойдёт, верно? Достаточно маленькой искры, чтобы полыхнуло пламя. Этой искрой и стало убийство эрцгерцога.

Оппонент хмыкает, признавая правоту отвечающего. Князев рассуждает уверенно и смело, но справедливость сомнений историка в том, что я способна поддержать беседу на заданную тему вполне обоснована:

— А вы что думаете, Романова? Дискуссия предполагает полемику. Вы в чём-то несогласны с Елисеем?

— Согласна, — киваю я. Понимаю: то, как мы оба выкрутимся из этой ситуации, теперь напрямую зависит именно от меня. — Но есть ещё кое-что. Любой союз предполагает недоверие. Какими бы нерушимыми не казались договоренности, от сомнений никуда не деться. Подозрительность всегда приводит к кризисам, а те, в свою очередь, к конфликту.

— Интересный взгляд на проблему, Аниса, — неожиданно хвалит меня историк, впервые за все годы учёбы. — Ведь именно недоверие стало причиной Боснийского кризиса. Ладно, продолжим урок.

Лис тоже смотрит странным взглядом, а я гордо задираю нос. О Боснийском кризисе я не имею ни малейшего понятия. Просто взяла за основу триумвират Альянса, Орды и Пандарии, распавшийся из-за недоверия и мнительности участников. Союзы одинаковы в любых мирах, включая выдуманные, и объединяет их одно: все они временны, и даже самым крепким из них суждено распасться.

— Останься на пару минут, — повторяет вчерашнюю просьбу Князев, когда последний урок заканчивается. — День самоуправления уже завтра. Нужно обсудить темы занятий.

Неужто Лис решил, что после того, как мы вместе ответили историку, между нами что-то изменилось? Что наш разговор на уроке что-то значит? Что Лис сумел втереться ко мне в доверие? Что между нами теперь тоже союз, или даже дружба?

— Нет уж, — мотнув головой, я торопливо собираю вещи в сумку. — Это твоя идея, вот сам к занятиям и готовься. Оценки за это никто не ставит, так что причин для стараний я не вижу.

Князев недовольно щурится. Произносит задумчиво:

— Тебе важно противостоять именно мне или всему миру в целом?

Замираю. Этот вопрос достаточно личный, заставляющий копнуть в поисках ответа слишком глубоко и узнать о себе нечто такое, чего знать не хочется. Хорошо, что всегда можно прикрыться легкомысленностью: