Книга Королева меняет цвет, страница 36 – Татьяна Миненкова

— Тим, я не хочу с ним воевать, понимаешь? Пока мне не исполнилось восемнадцать, у меня связаны руки. Я просто закончу школу, а потом уеду отсюда подальше, чтобы приезжать только на семейные праздники… — отвожу глаза в сторону, чтобы не видеть разочарование в его взгляде.

— Сдаешься, значит, — со вздохом констатирует Шестаков. — Хорошо, я понял.

И что бы он ни понял, это точно не хорошо, потому что фраза звучит настолько угрожающе и зловеще, что у меня перехватывает дыхание. Но его всё ещё можно переубедить. По крайней мере, мне так кажется:

— Тим, ну ничего ведь не изменилось. Я — это я, независимо от того, в каком классе учусь. Что мешает нам остаться друзьями, как раньше?

Я рассматриваю его. Вижу, как недовольно дергается краешек губ, как вздымаются крылья носа, как сверкает в синих глазах решительность.

— Нет, — Шестаков качает головой, а потом ловит мое лицо за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Говорит тихо, но отчетливо, и каждое слово отпечатывается в сознании, словно он его ржавым гвоздём выцарапывает: — Всё изменилось, Ниса.

— Тим… — Опускаю глаза и касаюсь его руки.

Он пахнет табаком и мятой. И так близко, что я могу разглядеть каждую, из его светлых ресниц и своё отражение в тёмных зрачках. Не понимаю, зачем он так безжалостно перечёркивает нас из-за своих принципов. Неужели авторитет, положение, уважение и чужое мнение ему настолько важны? Через секунду Шестаков выдергивает руку так, словно я заразная.

— Значит, теперь я тебе понадобился? И любви, и романтики сразу захотелось? — выплевывает он желчно. — Теперь, когда ты стала одной из них.

— Я осталась прежней, Тим, — повторяю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Он истолковал моё касание по-своему, и я чувствую себя униженной. Не оттолкни я его тогда, всё было бы иначе. Но разве сумею сейчас что-то доказать? Надежды мало, но я предпринимаю последнюю попытку: — И ты всегда был мне нужен. Ты мой друг, Тим. Лучший. И единственный.

Но Шестаков медленно качает головой, подтверждая, что наш союз разрушен.

— Уходи. — Он поджимает губы и становится настолько не похож на себя прежнего, что вызывает желание схватить его за плечи и трясти до тех пор, пока не вернётся, не станет тем Тимом, которого я знала — с озорной улыбкой и искорками смеха в глазах, с румянцем на щеках и шутками по поводу и без.

Но я его не тормошу его. Признаю его право быть вот таким — чужим и холодным. Может, он отойдет, мы ведь и раньше не раз ссорились, хотя вот так серьезно — ни разу.

Ухожу, послушно пятясь назад, а потом, разворачиваюсь и быстро шагаю прочь. Снова надеваю наушники, но всю дорогу до дома не могу найти подходящей песни. Настроение настолько паршивое, что ни уроки делать, и есть, не хочется. Рейд снова отменен из-за отсутствия хила, и, выполнив от скуки пару игровых квестов, я выключаю компьютер.

Арт развалился на кровати и спит, смешно сопя и подергивая задней лапой. Его не волнуют на межклассовые конфликты, ни союзы с кем бы то ни было, ни который день срывающиеся рейд, а круг интересов ограничен едой, сном и игрой с наполовину обглоданной мышью из искусственного меха.

— Мне бы твою беззаботность, — ворчу я, но кота не трогаю, чтобы не разбудить.

[1] В игре World of Warcraft Фростморн символизирует падение героя и превращение его в злодея, муки выбора между добром и злом, а также мощь и опасность темных сил.