Книга Королева меняет цвет, страница 39 – Татьяна Миненкова

— Есть ли любовь в произведении? — задает он вопрос, после которого вверх уверенно взлетают несколько рук.

Это ведь тоже ашки и тоже ботаники, только мелкие. Любопытно наблюдать за младшеклассниками со стороны: между нами всего пять лет разницы, но сейчас они ощущаются целой пропастью. Малыши кажутся такими наивными и простодушными. Они искренне тянут руки и торопятся ответить. Большинство из них явно симпатизируют временному учителю, особенно девочки. Для них Лис — олицетворение благородного и смелого королевича из сказки.

— Елисей влюбляется в царевну с первого взгляда и любит даже после того, как она умерла, — смущенно отвечает девочка с первой парты, а потом ответы сыплются с разных сторон один за другим:

— Любовь помогает героям пережить все трудности!

— Любовь Елисея возвращает царевну к жизни!

Князев кивает, и продолжает мысль:

— И счастливый финал сказки символизирует триумф истинной любви над злом и завистью, — бросив на меня взгляд он усмехается: — Что это вы, Аниса Александровна, глаза закатываете, у вас иное мнение на этот счет?

Скрещиваю руки на груди. Так положено, чтобы на уроках мы называли друг друга исключительно на «вы», обращаясь друг к другу по имени-отчеству, как настоящие учителя. Для нас это тоже игра, но в отличие от Князева я не успела к ней привыкнуть и не знаю всех правил. Тем не менее, отвечаю:

— Я думаю, что не стоит верить в такие сказки, Елисей Викторович. — Обвожу хмурым взглядом класс, видя, как меркнут адресованные Князеву улыбки, и продолжаю, обращаясь к ученикам: — Любовь — это просто блестящий маркетинговый ход, чтобы продать людям идею «счастливой жизни». Сказки и песни, книги и фильмы, внушают вам, что любовь — это волшебство, способное решить все проблемы. Даже оживить мертвых, как в «Сказке о мертвой царевне». Но это всё ложь. На самом деле никакой любви не существует, а мертвые не оживают от поцелуев. Об этом даже в вашем возрасте следовало бы знать.

Ощущаю, как легко мои слова сменили атмосферу в классе с приятной и теплой на гнетущую. Даже солнце, только что светившее в окна, скрылось за тучами, словно кто-то щелкнул выключателем. Елисей оборачивается ко мне, склоняет голову к плечу, щурится недоверчиво:

— Ты правда так считаешь?

Киваю, выдерживая его пристальный взгляд. Конечно, я так считаю. И удивлюсь, если он сам думает иначе. Тем не менее, он не стремится ни спорить, ни переубеждать.

Дальше урок проходит спокойно, но тот жизнерадостный тон, который Князев сумел задать изначально, вернуть уже не получается. Словно я своей фразой умудрилась испортить настроение всем присутствующим в классе. И мне бы ощущать мрачное удовлетворение от этого факта, но отчего-то я чувствую себя паршиво.

На двух следующих занятиях Князев больше не заикается о любви. Он предлагает придумать для сказки альтернативный финал и решить, что было бы, если бы мачеха царевны была не злой. Помогает вычленить из сюжета моральные уроки и определить их актуальность в современном мире. Шестиклашкам же от Лиса достается каверзный вопрос о том, почему у царевны не было имени.

— Может, Пушкин не смог его придумать? — предполагает мальчик, сидящий у окна в третьем ряду.

— Не думаю, что у Александра Сергеевича было плохо с фантазией, — усмехается Князев. — Есть еще варианты?