Книга Королева меняет цвет, страница 61 – Татьяна Миненкова

— Я любил тебя, — выплёвывает Тим и это не признание, а манипуляция и продолжение обвинительной тирады. — Считал, что тебе просто нужно время, чтобы понять, что я тебе нужен. А ты перечеркнула всё то, о чём только что напомнила мне и выбрала его.

Раздражённо пытаюсь выдернуть руку, но он не выпускает. Держит крепко, словно стальные тиски. Запах мяты и сигарет, отрезвляет. Шестаков обладает поразительным умением слушать, но не слышать. А я в сотый раз произношу по слогам, уже и не надеясь на то, что он поймёт:

— Никого. Я. Не. Выбирала.

— Рассказывай. — Тим едко усмехается. — Нужно быть слепой, чтобы не заметить, как Князев на тебя смотрит!

Князев? Так это в нём всё дело? Я рассеянно бормочу:

— А как он смотрит?

Но Шестаков не собирается отвечать. Он смотрит с мрачной тоской, медленно отстраняется и разжимает кулак. А потом разворачивается и уходит в темноту, оставив меня в недоумении потирать саднящее запястье.

Блин-малин. Ещё один дурак, выдумавший любовь. И раз в неё верят столько людей, даже Тим, может, она и правда существует? Но если она вот такая ранящая, тёмная, и горькая, приносящая лишь разочарование и боль, то зачем она нужна вообще?

[1] ДД — от английского «damage dealer», наносящие урон.

12 октября, суббота

Fighter — Power-Haus, Christian Reindl, Dream Harlowe

Когда приезжает отец, я уже не сплю. Со вчерашнего вечера у меня было время смириться с его визитом. Мама рассказала, что нужно забрать Арта из ветклиники, и папа любезно предложил помощь.

— Как учёба? — как ни в чём не бывало интересуется он, попивая кофе на нашей кухне, почти как в старые добрые времена, когда жил здесь, а не с Полуяновыми.

Бросаю поверх своей кружки с какао недовольный взгляд:

— Лучше всех.

— А если серьёзно?

— Если серьёзно, это всё так же тебя не касается, пап, — я улыбаюсь так широко, что болит челюсть. — А за котом я вполне могла бы съездить и на такси.

— Не сомневаюсь. — Кажется, он предпочёл проигнорировать первую фразу и ответить на вторую, и я не могу его за это винить.

Настроение у папы хорошее, несмотря на все мои старания. Одно за другим, он отправляет в рот песочное печенье из вазочки. Мама зачем-то всегда его покупает и говорит, что для себя, но я-то знаю, кто всегда его любил. Тот, кто теперь называет её Ольгой.

— С экзаменами уже определилась? — предпринимает собеседник новую тщетную попытку завязать разговор.

— Конечно, определилась, — отвечаю я с готовностью и вылавливаю из кружки подтаявший маршмеллоу. — Все завалю.

Папа усмехается так, словно сказанное шутка, хотя наверняка понимает, что я всерьёз. Так мы с ним препираемся минут сорок, а потом я хватаю подготовленную с вечера кошачью переноску и спускаюсь на улицу.

Сегодня пасмурно. Пахнет сырыми листьями, землёй и дождём. Наблюдая за тем, как мой спутник ведёт машину, понимаю, что давно не видела его таким похожим на себя прежнего. Вместо делового костюма — джинсы и джемпер, на лице улыбка, а на щеках короткая тёмная щетина. Ну просто образцовый отец, примчавшийся на помощь беспомощной дочери. Подавив в себе приступ раздражения, отворачиваюсь к окну.

«Привет, Ниса-киса, — мигает на телефонном экране входящее сообщение. — В час я буду ещё занят, но в два можем начать подготовку к проекту, если свободна».