Книга Королева меняет цвет, страница 70 – Татьяна Миненкова

В этот раз за ушами не колет, а щекочет ещё на подходе к школе. Моросит мелкий дождь. Пришлось вытащить из-под куртки и накинуть на голову капюшон чёрного худи, но ощущение холодной сырости на коже и волосах всё равно премерзкое. Ещё и предвкушение надвигающихся неприятностей портит настроение.

Когда-то проблемы мне нравились. Князев прав, раньше я бежала им навстречу впереди всех, но теперь всё изменилось. И дело даже не только в перспективе переехать к отцу и Полуяновым. Дело во мне само́й. Словно внутри что-то меняется, перестраивается, складывается невидимым глазу конструктором. Какие-то части встают на свои места, заставляя иначе относиться и к миру вокруг, и к себе само́й. Может, так приходит осознание того, что детству приходит конец и я застыла в шаге от другой жизни, самостоятельной и взрослой?

— Здоров, Романова, — деловито приветствует меня Ирка Константиновская.

Когда мы сталкиваемся на входе, обе мокрые и замёрзшие, она по старой привычке пропускает меня вперёд и не толкает, как остальные бывшие одноклассники.

— Привет, Кось, — отзываюсь я и снимаю с головы капюшон, приводя влажные волосы в ещё больший беспорядок, чем есть.

— Как на новом месте? — с ухмылкой интересуется она.

Если ждёт жалоб — это она зря. Я не из тех, кто привык жаловаться, поэтому отвечаю жизнерадостно и без подробностей:

— Сойдёт.

— Тим сказал, что ты не вернёшься, — заявляет Ирка, и я останавливаюсь.

Нет, это неподходящее слово — я прямо-таки застываю на месте, и Константиновская, не ожидавшая такого манёвра, налетает на мою спину. Секунду пытаюсь понять, что в её фразе меня насторожило. Царапнуло, подцепило, словно острый крючок на леске глупую и голодную рыбку. То, что Шестаков обсуждал с ней вопросы, которые раньше обсуждал со мной? То, что обсуждал меня именно с ней? Или то, к каким выводам они должны были прийти в контексте этой новости?

— Тиму виднее. — Мой голос становится неожиданно-резким и холодным.

Внутри пробуждается агрессия. Такая знакомая и такая родная. Хаос клубится серым дымом, требуя выпустить его на свободу. Хочется даже схватить Косю за шиворот и хорошенько тряхнуть, но я умею держать эмоции под контролем. Хватает трёх секунд, чтобы прикрыть веки, и сделать глубокий вдох, в красках представить, как мой кулак прилетает ей в подбородок, в карате это называется «Аго учи». Ирка, кажется, не подозревает, насколько её безопасность сейчас зависит от моей силы воли и продолжает тараторить:

— Ну, вообще-то, он не только это сказал, ты же понимаешь. И ладно бы просто ушла, так ты ещё и приняла чужую сторону конфликта.

Мимо проходят несколько ашек: сначала Шумилов с Хмыловским, а потом Цветаева с Леваковой. Взгляды, которыми они окидывают меня и Ирку — одинаково презрительные.

— Ир, ты чего от меня хочешь? — настораживаюсь я.

Кося ведь прекрасно понимала, что ничего хорошего я ей не скажу. И никакой новой информации она от меня тоже не узнаёт. Так зачем этот разговор?

— Да ничего не хочу, Ниса, — произносит она, но взгляд у неё при этом такой лукавый, что я начинаю мысленно просчитывать, какую же пакость она готовит.

Или не она, а Тим? Ничего не понимаю. Может, этот разговор — тоже ход? Внутренне подбираюсь в ожидании удара, не представляя, откуда он может последовать. Но Ирка делает невинное лицо и добавляет: