Книга Королева меняет цвет, страница 68 – Татьяна Миненкова

Фыркаю, умудряясь смотреть на собеседников сверху вниз, несмотря на то, что я сижу, а они — стоят.

— У меня нет никакого желания участвовать в проверках моей преданности ашкам, Крапивин.

— Ксюха права — ты всё ещё одна из них, — шагает к моей парте Шумилов.

Было бы странно, если бы Полуянова считала иначе. Они снова окружили меня, как в день моего появления в классе. Но на этот раз, прежде чем я успеваю придумать что-нибудь язвительное в ответ, Князев холодно произносит:

— Ксюш, с вэшками можете делать что хотите, но внутриклассовых разборок я не допущу.

Мне даже хочется показать Полуяновой язык, но я сдерживаюсь. Король ашек за моей спиной явно против открытого нападения, и пока он на моей стороне, бояться нечего. Главное — чтобы Лис продолжал думать, что я тоже на его стороне. Этот баланс почти так же хрупок, как баланс между ашками и вэшками.

— Почему ты её защищаешь? — от недовольства Полуянова топает ногой в изящном ботильоне. — Вспомни, сколько она…

Но Лис обрывает её тираду:

— Хватит, Ксюш. Я делаю то, что должен.

На этом обсуждение приходится свернуть из-за вошедшей в класс математички и прозвеневшего одновременно с её появлением звонка. Толпа обвинителей вынужденно расходится по своим местам, а я бросаю на Князева осторожный взгляд. Так смотрят на того, от кого неясно, чего ожидать.

Но сосед по парте невозмутимо надевает очки, убирает в рюкзак телефон, открывает учебник на нужных страницах. Поразительно, насколько мы с ним разные: как противоположные полюсы глобуса, как яркая радуга и чёрное ночное небо, как тишина и буря. Всё потому, что я делаю то, что хочу, а Лис — то, что должен. Но почему он должен и кому — так и остаётся загадкой.

Рассуждения об этом и на уроке не дают мне покоя. Я почти не слушаю Рупор, талдычащую что-то о методах решения систем нелинейных уравнений. Пытаюсь собрать блуждающие в голове мысли, но не выходит — их слишком много: о Полуяновой, плетущей за моей спиной какие-то интриги; о Тиме, нарушающем баланс межклассовых конфликтов; о Лисе и том, как он на меня смотрит.

Ответ Князева Ксеньке поставил точку в их разговоре, и следующие уроки проходят спокойно — желающих обвинять меня в приверженности к вэшкам больше нет. Но по пути из школы домой Лис сам нагоняет меня. Он выше, и шаги у него шире, поэтому ему даже стараться особенно не приходится.

— Подожди Романова, нам всё равно по пути.

— Нам и десять лет до этого было по пути, — ворчу я и отворачиваюсь. — Что-то изменилось?

Вынужденно сидеть с ним за одной партой — ладно. Принимать помощь, когда она мне необходима — хорошо. Общаться во время игры в Дискорде втайне от остальных — прекрасно. Но вот так бок о бок идти домой, на виду у всего города, словно мы друзья — это слишком.

— Изменилось, — спокойно кивает Князев. — Есть разговор.

Моё раздражение по поводу совместного пути домой его не только не трогает, а даже, кажется, радует. Ошибкой было думать, что сегодня он защитил меня просто так. Лису в очередной раз что-то нужно. И он решает не ходить вокруг да около:

— У меня нет желания устраивать проверки твоей преданности, Ниса-киса. — заявляет он, а я понимаю, что оказалась права в своих догадках. — Но о том, что ты на нашей стороне, я должен знать наверняка.

То, что он не стал затевать этот разговор при одноклассниках — похвально. Но сказать по правде, я предпочла бы, чтобы он вообще его не затевал. Закатываю глаза, пытаясь ускорить шаг — раз уж избежать общества Лиса не получилось, то можно хотя бы дойти домой побыстрее.