Книга Королева меняет цвет, страница 65 – Татьяна Миненкова

Он скрещивает руки на груди и с сомнением щурится:

— А о чём было предпоследнее?

— О принципах правосудия? — пытаюсь я угадать, но по лицу собеседника вижу: не вышло. Не сдаюсь, предпринимая ещё одну попытку: — О структуре приговора?

Князев хмурится. Он ведь изначально должен был понимать, что я — худший вариант для совместной подготовки. Но, кажется, Лис только сейчас осознал величину героизма собственной жертвы. Тем не менее он честно исполняет свою часть договора. А я пообещала ребятам из рейдовой группы нового хила. Поэтому изображаю максимальное раскаяние:

— Расскажи ещё раз. Я буду слушать. Честно.

И даже если он не верит, выбора всё равно нет. На второй раз я стараюсь быть внимательней и прихожу к пониманию, что пользы от моего участия мало, а задача сведена к тому, чтобы просто выучить то, что нужно, и не опозориться на защите. Что же, это не так уж страшно, как могло бы быть. Это радует.

— Чего ты улыбаешься? — замечает перемену моего настроения Лис, а я, вместо того чтобы поделиться собственными рассуждениями, разглядываю его.

Что же такого заметил Шестаков? Я ведь сама удивлялась тому, что Князев не проявил ко мне должного градуса враждебности, но Тим-то об этом не знал. Он почувствовал что-то другое. Что-то, что задело его и заставило без раздумий записать меня в список своих врагов. И что же?

— Как ты на меня смотришь? — спрашиваю я совершенно не в тему.

Вопрос, что полночи не давал уснуть, вырывается сам собой и вслух звучит ещё глупее, чем внутри моей головы, но вылетевшие слова уже не вернуть, и я смотрю на Князева в ожидании ответа.

Лис сначала удивлённо приподнимает брови, потом хмурится. Сказанное явно заставило его задуматься, но он же ботаник — для него не существует вопросов без ответов.

— Как на ненормальную? — предполагает он.

— Почему?

— Потому что это так и есть? — В его взгляде смешинки, но лицо остаётся серьёзным.

— Разве?

— Определённо. — Князев первым нарушает последовательность диалога, состоящего из одних вопросов, и смеётся, причём так заразительно, что я почему-то смеюсь тоже.

Час, отведённый на подготовку, заканчивается слишком быстро. Мы даже задерживаемся немного, но сегодня всё равно выходной. Потом Князев интересуется здоровьем Арта, и разговор затягивается ещё на час, а домой я начинаю собираться лишь тогда, когда начинает темнеть.

— Может, чаю? — спрашивает мама Лиса, выглядывая из совмещённой с гостиной кухни, но я отказываюсь, понимая, что быть предметом её изучения сейчас не хочу.

Достаточно того, что его младшая сестра уже высунула из своей комнаты свой любопытный нос в надежде рассмотреть гостью.

Сам Князев провожает меня в прихожей. Излишнее внимание ему тоже не нравится. Предчувствует, наверное, что придётся теперь отвечать на уйму вопросов, но, выбрав меня, он добровольно ступил на этот путь, полный страданий.

Зашнуровав кроссовки, поднимаюсь и, попрощавшись, выхожу, но Лис шагает в подъезд следом за мной. Вот, прямо как был — в футболке, джинсах и босиком. Он явно этого выхода не планировал. Поймав меня за запястье и одёрнув рукав, Лис тихо спрашивает:

— Кто?

Он держит мою руку выше синяка, осторожно, не причиняя боли. Видимо, когда я кроссовки зашнуровывала, успел разглядеть. Сейчас, когда Елисей близко, в лёгкие снова просачивается аромат лета и свежескошенной травы.