Книга Королева меняет цвет, страница 71 – Татьяна Миненкова

— Не будь такой подозрительной, Романова, я просто спросила как дела, по старой дружбе.

Но когда она уходит, я стою в коридоре и смотрю ей вслед. Не было у нас никакой дружбы, ни старой, ни новой. Зато соперничество было. Когда-то Кося лебезила передо мной, но сейчас не упустит возможность выслужиться перед Тимом и занять моё место. А я, получается, завидую что ли? Или ещё хуже: ревную?

В мыслях о том, могла ли я испытывать к Шестакову что-то помимо дружеской привязанности, поднимаюсь на второй этаж. Мы ведь действительно столько пережили вместе и знаем друг друга лучше многих. Он сам счёл это романтическими чувствами, но я до сих пор считаю, что Тимур ошибся. А что, если на самом деле ошиблась я?

На ходу стягиваю куртку ещё на подходе к раздевалке, но внезапно дорогу передо мной загораживает чья-то клетчатая рубашка.

— Чего тебе, Шумилов? — с мрачным видом интересуюсь я, когда, подняв взгляд, идентифицирую препятствие.

— Это тебе чего, Романова⁈ — недовольно выдаёт одноклассник и скрещивает руки на груди. — Ты совсем уже оборзела?

Интересное начало диалога. Злость Никиты выглядит искренне, и, хотя я, может, и оборзела, это не похоже на причину для столь яростного приветствия.

— Не хами. — Обвожу взглядом коридор, пока из раздевалки выходят остальные одноклассники и встают за его спиной.

Кажется, все они сегодня встали не с той ноги. Ну, или каждому из них на эту не ту ногу кто-то наступил. Судя по тому, на кого смотрят хмурые ашки — наступила я. А я не наступала. Я вообще только пришла.

— Шумилов, или объясни нормально, или проваливай — литература через пятнадцать минут, а я впервые решила на неё не опаздывать.

— Это лучше ты нам объясни! — вякает стоя́щая у двери раздевалки полноватая Риммка Левакова.

— Тебе я могу объяснить только то, что если ты продолжишь каждое утро поливаться этой отвратительной туалетной водой, меня однажды на тебя стошнит, — ворчу я, понимая, что разбираться в происходящем придётся самостоятельно.

Поэтому отталкиваю Никиту плечом и мимо кудахчущей «ты просто завидуешь» Леваковой и остальных вхожу в раздевалку. Это было правильным решением: иногда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать и сейчас как раз тот случай.

— Не забудь сделать удивлённый вид, — фыркает стоя́щая у своего шкафчика Цветаева и сверлит меня негодующим взглядом.

Но мне даже стараться сильно не нужно: удивление получается вполне искренним. Потому что замок каждого шкафчика заклеен жвачкой. Розовой жвачкой, амбассадором которой ещё с младшей школы являюсь я. Она старательно размазана кем-то по дверцам яркими кляксами. И именно замок моего шкафчика идеально чист. Блин-малин!

Это такое странное ощущение — когда кто-то другой сделал пакость, которую могла и должна была сделать я. Мои чувства в этот момент плохо поддаются описанию.

— Мы ждём объяснений!

Ашки встают передо мной стеной, и Шумилов снова выходит вперёд. Интересно, почему их королём стал не он? Никита ведь более силён, воинственен и инициативен. Благодаря разряду по рукопашному бою он возглавляет любые разборки, но все прислушиваются не к его мнению, а к мнению рыжего веснушчатого очкарика. Этот факт уже не первый год кажется любопытным не только мне, но и всем вэшкам во главе с Шестаковым.