Книга Королева выполняет обещание, страница 106 – Татьяна Миненкова

— Ты поедешь в аэропорт, — теперь я снова не спрашиваю, а уверенно утверждаю.

Атмосфера благодушия мгновенно исчезает и сменяется раздражением. Сегодня моё настроение вообще вертится, как флюгер во время шквального ветра. Конечно же, Князев торопится встречать невесту, но малодушно не желает в этом признаваться. Или не желает ранить, а я, вопреки его стараниям, упорно стремлюсь пораниться самостоятельно?

— Нет, — отвечает Лис, посерьёзнев, но я не верю ни на грамм.

Щурюсь. Забыв о прижатой к ладони кровоостанавливающей губке, сжимаю в кулаки руки.

— Я не еду в аэропорт, Романова. Я еду в крайпрокуратуру, — повторяет Князев, но доверия к нему от этого не прибавляется.

— Да едь ты куда хочешь, — бросаю я и отворачиваюсь, пытаясь найти себе какое-нибудь занятие, но, как назло, посуда уже вымыта и со стола убрано.

Жаль, что из собственной квартиры нельзя никуда сбежать и вернуться тогда, когда Князев отсюда уйдёт. Уйдёт, чтобы и дальше торопиться в аэропорт. За невестой. Не найдя никаких срочных дел, принимаюсь засыпать кошачий корм в автокормушку. Хорошо, что я поранила левую руку, а не правую, и выполнять обычные бытовые задачи могу, хоть и без особого удобства. Сейчас Князев поймёт, что я жутко занята, заберёт в прихожей свои документы и, наконец, уедет. А я останусь, запрусь в спальне и буду плакать в одиночестве.Час назад у меня не было планов на выходной, а теперь есть. Спасибо, Князев.

Только Елисей отчего-то не уходит, а вместо этого коротко выдыхает и произносит:

— Поехали.

Захлопнув кошачью кормушку, резко оборачиваюсь. Жаль, что я не видела лица Лиса в тот момент, когда принимал это во всех отношениях опрометчивое и спорное решение.

— Куда? — рассеянно бормочу я. — В аэропорт?

— Нет, просто со мной. — Он решительно скрещивает руки на груди, заставив натянуться ткань светлой рубашки-поло, и голос звучит уверенней. — Удостоверишься в том, что я не солгал.

Блин-малин. Предложение настолько заманчивое, и поехать настолько хочется, что в груди зарождается томительно-сладкое нетерпение. Мне ведь всё равно куда, если с ним. Но когда перевожу взгляд на сына, удивлённо застывшего за спиной Елисея, понимаю — от предложения придётся отказаться. Даже если папа и простит меня за «деспота», или Ксенька согласится пожертвовать своим выходным, я всё равно не успею никуда завезти Савку.

— Ты тоже, Савелий Константинович, — усмехается Князев, заметив мой взгляд. — Только если сборы займут не дольше десяти минут, договорились?

— Договорились, — с неожиданной готовностью отвечает Савка вместо меня, но тут же активирует режим тысячи вопросов: — А на чём мы поедем? Чем будем заниматься? А праншет с собой взять можно?

Я отправляю сына собираться, потому что Лис и правда торопится, а если он всё же не солгал и спешит не в аэропорт — не хочется его подвести. Поэтому наши сборы занимают не десять минут, а семь. За это время Савка успевает сменить хэллоуинскую пижаму на голубые шорты и футболку, а я — облачиться в лёгкое чёрное платье, расчесать волосы и нанести на лицо тонкий слой крема. Макияж делать некогда, да и не нужно, наверное. Князев знал меня разной: заплаканной, пьяной, больной. Он помнит меня в синяках и ссадинах после эпической битвы на новогодней дискотеке. Он даже без одежды меня видел, давно, правда, но всё же. Вряд ли тушь, пудра или тени, способны добавить привлекательности в его глазах.