Книга Королева выполняет обещание, страница 107 – Татьяна Миненкова

Лис эти семь минут общается с Артом, но слов я, увлечённая торопливыми сборами, не слышу. Может, выговаривает коту за то, что тот своим несвоевременным ухудшением самочувствия испортил жизнь нам обоим. Может, посмеивается над тем, как прежде важного и лоснящегося зверя потрепала жизнь. Может, жалуется Артасу на его хозяйку. Отчего-то я уверена, что эти двое друг друга не обидят. Во-первых, интонации у Лиса вполне миролюбивые, во-вторых, к Князеву Арт всегда относился благосклонно и точно не стал бы гадить в туфли, как Невзорову. Мой кот разбирается в людях гораздо лучше, чем я.

— Переставь ко мне детское кресло из Харриера, — командует Лис, когда я появляюсь в прихожей и принимаюсь наскоро застёгивать сандалии.

Савка выбегает следом. Сын, в отличие от меня, успел даже собрать с собой маленький рюкзак с планшетом и несколькими игрушками. Он натягивает кепку, берёт с комода очки, и мы выходим.

— Я езжу без кресла, — доверительно сообщает Князеву Савелий, спускаясь следом за ним по ступенькам. — Оно есть у мамы в багажнике. А у папы — нет.

Я спускаюсь последней, и лица Лиса мне не видно. Он не спешит отчитывать меня за пренебрежение безопасностью, но у Савки интересуется:

— Почему?

— У папы заднее сиденье вещдоками завалено, а у мамы — бумажками, — бесхитростно просвещает нового знакомого сын, отчего-то решивший, что Елисею можно безоговорочно доверять.

Я закатываю глаза:

— Давай, ты ещё расскажи про мою безалаберность. — На выходе из подъезда обгоняю их обоих и направляюсь к Харриеру, чтобы достать кресло, которое и правда чаще пылится в багажнике, чем используется по назначению.

Настроение снова беззаботно хорошее, хоть я и отдаю себе отчёт, что, скорее всего, это приглашение ничего не значит. И что свадьба Князева всё равно состоится. Просто перспектива провести в его компании целый выходной радует настолько, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подпрыгивать во время ходьбы.

— Не стану, — отзывается Лис за моей спиной. — Но тебя саму не удивляет, что ребёнок в его возрасте знает, что такое вещдоки?

— Я тоже знала. — Подаю ему кресло и закрываю багажник. — Что такое вещдоки и приговоры. А одним из первых моих слов было — бюрократия. Потому что мой отец —судья. А у Савки отец — оперативник, а мать — адвокат, отсюда и лексикон.

Князев хмурится, и я понимаю, что в попытке оправдать собственную безалаберность сказала лишнее. Лису ведь и так прекрасно известно о том, кто отец Савки, а я лишний раз ему об этом напомнила. Не стоило. К сожалению, сказанные слова нельзя удалить парой нажатых клавиш, как напечатанные, и потому упоминание о Семенове повисает невидимой, но непреодолимой преградой. Словно сам Костя вдруг появился здесь и встал между нами, загородив от меня Князева широкой спиной.

Блин-малин. А ведь всё так хорошо начиналось! Желая исправить неловкость, дожидаюсь, пока Савка усядется в кресло, а Князев поможет ему пристегнуть ремень и захлопнет дверцу машины.

— Извини, — произношу я до того, как Лис сядет в машину.

— Брось, Романова. Ты не должна извиняться. С тех пор как мы расстались, я тоже не считал нужным блюсти целибат, — бросает он холодно, прежде чем сесть за руль, и после этих слов я сама ощущаю себя не в своей тарелке.

Потому что фантазия слишком живо рисует рядом с ним незнакомых девушек. Красивых, ярких и интересных. Весёлых и романтичных. Других. Тех, кто всё это время имел к Князеву свободный доступ. Я ведь и раньше понимала, что такой, как Лис никогда не останется один. Но одно дело понимать, другое — получить этому подтверждение.