Книга Королева выполняет обещание, страница 109 – Татьяна Миненкова

Князев терпеливо рассказывает о том, почему современная наука не сможет возродить динозавров, почему паук при плетении паутины не завязывает узлы, почему ночные бабочки летят на свет, а черепахи живут дольше людей. За этими разговорами дорога пролетает незаметно.

Я не вмешиваюсь, просто слушаю и смотрю в окно. Мне настолько нравится, как звучат их голоса, что я не жалею о том, что Савка своими вопросами занял время, которое могла занять разговором с Князевым я сама. Чувствую, что ему нужнее, что сын долго искал того, кто сможет всё это ему рассказать. Жертвую.Снова жертвую, но понимаю — так правильно.

За всю дорогу мы с Елисеем едва ли обмениваемся парой предложений, а когда он паркует машину у здания краевой прокуратуры, мы с Савкой покидаем салон и выходим на оживлённую улицу. Князев коротко прощается и торопливо уходит — он всё же опоздал, хоть и ненадолго, а я мысленно подмечаю, что документы, которые передал ему папа, так и остались лежать на заднем сиденье. Это значит, что для сегодняшней встречи они не нужны и забрать их Лис мог и позже. Но он почему-то предпочёл заехать ко мне именно сегодняшним утром. Потому что позже не смог бы из-за невесты? Или потому что идея с совместной поездкой не столь спонтанная, как казалось? Я начинаю жалеть, что не заглянула в конверт раньше и не узнала, что именно отец передал Лису. Но теперь уже и не узна́ю — документы остались на заднем сиденье машины.

14 июня, суббота

House On a Hill—The Pretty Reckless

— Мам, а что такое любовь? — невозмутимо интересуется Савка, пока мы неторопливо бредём в сторону набережной, огибая спешащих по своим делам горожан.

Этот вопрос — самый сложный из всех, что он задавал. Я ведь и сама когда-то гуглила его, но так и не нашла однозначного ответа. Приходится подбирать определение, но оно получается неуклюжим и малопонятным:

— Это когда приятно смотреть на человека и прикасаться. Когда расставаться не хочется, а хочется помогать и заботиться.

Движение вокруг в несколько раз оживлённей, чем мы оба привыкли. Машины несутся по дороге сплошным потоком, а люди точно так же несутся по тротуарам — здесь совсем другой ритм — мы с Савкой ему не соответствуем. Глазея по сторонам, сын уточняет:

— А меня ты любишь?

Этот вопрос — самый простой. На него мамы одинаково отвечают своим детям без раздумий в любое время дня и ночи так же, как я:

— Люблю, конечно.

— А папу?

С этим сложнее. Любви у нас с Костей как таковой не было изначально. Были симпатия, дружба, поддержка,результатом которой случайно явился излишне любознательный, но любимый обоими сын. Ребёнку такого не объяснишь, но я пытаюсь:

— Мы с твоим папой друг друга очень уважаем и ценим.

— А Ялосрава?

— Нет, — отвечаю я быстрей и резче, чем следовало.

— А… — начинает Савка, но я перебиваю: боюсь, что он спросит о том, люблю ли я Князева:

— Я люблю тебя и Арта. И твоих дедушку с бабушкой. На этом всё.Перечень исчерпывающий.

— И я, — соглашается сын. — Мой перечень тоже…такой.

По пути мы обсуждаем то, чем лучше заняться. В океанариум ехать неохота, планетарий не кажется Савелию достаточно интересным, а в кино он долго и придирчиво выбирает фильм, но так и не останавливается ни на одном из ближайших сеансов. Хотя сам процесс выбора приносит сыну явное удовольствие. Он рассуждает, взвешивает плюсы и минусы, а я, наблюдая за ним, поражаюсь тому, как быстро Савка успел повзрослеть.