Книга Королева выполняет обещание, страница 174 – Татьяна Миненкова

Рабочий день давно закончен и с каждым часом прохожих на пути попадается всё меньше. Не всматриваюсь в чужие лица, а бесцельно шагаю, опустив взгляд. Дышу вечерней свежестью и прохладой. Под шепот листвы и шелест автомобильных шин погружаюсь в мрачные раздумья, и сама не понимаю, как оказываюсь у дверей квартиры Семенова.

В наши дни в гости не принято заявляться без звонка. Да и вообще, между мной и первым из моих несостоявшихся мужей нет ничего общего кроме ребенка, а Савка который день гостит у дедушки. Так что я вообще здесь делаю? Дверь открывается до того, как я решаюсь нажать на кнопку звонка:

— Ты собираешься звонить, Колобок? — интересуется Костя, скрещивая руки на груди: — Или пришла постоять в подъезде?

— Зачем звонить, если можно стоять здесь и наслаждаться шикарным видом… — Обвожу взглядом лестничную клетку и не найдя ничего более впечатляющего, добавляю: — На мусоропровод? А как ты узнал, что я здесь?

Костя усмехается:

— У меня глазок с камерой и хороший слух. А у тебя — громкие шаги. Зайдёшь?

Вместо того, чтобы выяснять причины моего появления, Семенов освобождает дверной проём, впуская меня в квартиру. У него уютно. Я бываю здесь иногда, но обычно не покидаю пределы прихожей. В последний раз я заходила дальше ещё до нашей несостоявшейся свадьбы, а сегодня устало скидываю с ног лодочки и выжидательно смотрю на хозяина квартиры, пока он не произносит со вздохом:

— Ну, рассказывай, что у тебя опять случилось?

— Просто всё паршиво… — начинаю я, стягивая жакет, а заметив у Кости удивлённо-саркастическое выражение лица, возмущенно добавляю: —Я не собираюсь с тобой спать, Семенов! Могу же я просто пожаловаться!

— Жалуйся, Колобок, — смеётся он. — Только помоги с ужином.

Оказывается, моё появление отвлекло его от кулинарных экзерсисов. Готовить Костя умеет, но перечень блюд ограничивается яичницей-болтуньей, пельменями, варениками, макаронами по-флотски и жареной картошкой. От других вариантов он тоже никогда не отказывается, но готовить умеет только это. Появившись на кухне, я понимаю, что сегодня в меню как раз последнее, потому что раковина завалена мокрым и наполовину очищенным картофелем, кожура которого непрактично снята вместе с половиной клубня.

Перечисляя Семенову проблемы, я отбираю у него бразды правления и заставляю тереть картошку на тёрке. Рассказывая о свадьбе Князева, режу лук, списав навернувшиеся на глаза слёзы на рефлексы. Злясь на Тима, разбиваю в глубокую миску два яйца. Пять раз чихаю, добавляя специи и размешиваю ингредиенты в глубокой миске с таким остервенением, словно они в чём-то виноваты.

— Теперь ещё и Савка живёт у папы, и я никак не могу отвоевать его обратно! — возмущаюсь я, когда золотистые драники уже шкворчат на сковороде и разбрызгивают в стороны масло.

Костя по-джентельменски отодвигает меня от плиты, не дав жирным каплям попасть на футболку. Хмурится.

— Это всё? — уточняет он, а когда я киваю, продолжает: — Предположим, насчёт Савки я согласен с Князевым и твоим отцом… Ай! Отдай лопатку, Романова, мне она сейчас нужнее.

— А если Тим будет числиться в розыске ещё несколько месяцев или лет?

Недовольная тем, что Костя меня не поддержал, я открываю холодильник. Извлекаю оттуда пучок укропа и кусочек малосоленой сёмги. Режу и то и другое, пока обязанность жарить драники всё равно делегирована Семенову. На самом деле, высказав ему собственные проблемы я уже немного успокоилась. Наверное, мне просто нужно было выговориться, чтобы снизить напряжение.