Книга Королева выполняет обещание, страница 90 – Татьяна Миненкова

Он открывает дверь ключом из большой позвякивающей связки и входит в кабинет. Не дожидаясь приглашения, поскольку его может и не поступить, вхожу следом, чтобы торжественно объявить:

— Вот на него-то я и пришла!

Кабинет у него просторный и чистый, несмотря на пирамиду из ящиков с каким-то многотомным делом и заваленный документами рабочий стол. Когда-то у Лиса даже канцелярия на парте лежала так, словно её под линейку выравнивали, сейчас — каждый лист в аккуратной стопке с прикреплённым к ней стикером с пояснениями.

— Это не смешно, — Елисей кладёт бумаги и ключи на стол, пока я продолжаю с любопытством оглядываться вокруг. — На личный приём принято записываться, причём заранее.

— И что, совсем не найдёшь для меня времени? — невинно интересуюсь я, прогуливаясь мимо выстроенных в ряд шкафов из тёмного дерева. Добавляю заговорщически: —По старой дружбе.

— Не припомню, чтобы между нами когда-то быладружба. — Он стягивает форменный китель и, распахнув платяной шкаф, аккуратно вешает его на вешалку.

Вообще-то, дружба между нами тоже была. Всё ведь и началось с того, что мне позарез нужен был хоть кто-то, способный поддержать и помочь, а Лис тогда очень гармонично занял эту вакансию. Так гармонично, что я даже не сразу осознала момент, когда его присутствие стало для меня практически незаменимым. Князев просто ворвался в мою жизнь и занял там своё место так, словно оно всегда было для него предназначено. Всё остальное тоже было, но потом: трепет, нежность, любовь. Но именно дружба — неожиданная и несвоевременная — стала первой.

Остановившись у окна, за которым открывается вид на парковку, обнаруживаю на подоконнике тот самый лист с таблицей записавшихся на личный приём посетителей. Пробегаюсь взглядом по четырём фамилиям и качаю головой.

— Вот, значит, чьи нарушенные права ты собрался сегодня отстаивать? — хмыкнув, я достаю из кармана ручку и в пятой строке аккуратным почерком вывожу: «Романова Аниса Александровна». — Видишь, теперь и я тоже в их числе.

Князев со вздохом качает головой и ерошит пальцами волосы. Знаю, о чём он думает:проще выслушать или выкинуть Романову вон из кабинета? И пока он не выбрал в этой дилемме более предпочтительный и беспроигрышный второй вариант, я тоже качаю головой, выражая сочувствие:

— М-да, не повезло тебе. — Наш город слишком маленький, чтобы не знать главных жалобщиков в лицо, но Лис-то десять лет прожил в Москве, поэтому я отважно беру на себя просветительскую миссию. Зачитываю вслух: — Никитенко Валентина Петровна — будет ругаться на коммунальные службы, несвоевременный вывоз мусора и недостаточно тёплые батареи.

— Батареи? — переспрашивает хозяин кабинета, от моего заявления так и застывший у раскрытой дверцы платяного шкафа. — Сейчас же лето?

Я усмехаюсь и многозначительно поднимаю указательный палец:

— Лето — самое время готовиться к отопительному сезону! Следующий — Степан Петрович Гуревич, расскажет тебе про бездействие полиции, отказывающейся принимать меры к соседям, ворующим его петухов.

Брови цвета медной проволоки взлетают вверх. Очевидно, в столице жалобы были другими, более глобальными. Поэтому Князев с сомнением интересуется:

— А почему именно петухов? И полиция почему бездействует?

Задавая вопрос за вопросом, он очень напоминает Савку. Развожу руками: