Книга Имя назовет Мальвина, страница 53 – Татьяна Миненкова

— Почему ты в этом так уверен? — удивляюсь я и задумчиво провожу кончиками пальцев по молнии темно-синей куртки. — И откуда взялся такой точный срок? Может еще и дату назовешь?

— Не назову. — Семенов тянет ко мне ладонь, но не для того, чтобы оттолкнуть, как я успела подумать, а чтобы коснуться упавшего на плечо бледно-голубого локона. Ткань пальто мешает ощутить прикосновение, но я всё равно зачем-то задерживаю дыхание, пока он продолжает: — Постарайся просто поверить на слово.

Поверить? Ему? Не без труда, но мне удается вернуть себе способность соображать:

— Тогда почему Богачев, Куприн и Чернышевский до сих пор общаются? Еще и непонятными шифрами?

— А что им еще делать, когда спустя столько лет неизвестные рэкетиры пытаются выдать себя за них? — отвечает Костя вопросом на вопрос. — В то время, как комитет вместо того, чтобы разобраться в том, кто на самом деле виноват, приезжает на обыски к ним самим?

Ерунда какая-то. Кому нужно выдавать себя за МИГ? Врагу, общему на троих? А зачем? Я ждала от Семенова ответов, а получила новую порцию загадок. Но, пользуясь тем, что он не отталкивает, я осторожно расстегиваю замок куртки и кладу ладонь на его грудь.

Он до сих пор носит под рубашкой мой кулон. Не снял. Оставил. В тот момент, когда вешала на шею Семенова цепочку, я почти не отдавала себе отчета в том, зачем это делаю. Сейчас понимаю, что тогда, подчинившись воле Ри, связала нас. Эта связь — такая причудливая, непонятная и неуместная, теперь тяготит обоих.

— И ты знаешь кто это? — Я откашливаюсь, чтобы голос снова стал уверенным и твердым.

Совсем рядом с моей ладонью Костино сердце стучит ровно, медленно и спокойно. Не нарушая привычного ритма и законов физики. Он продолжает накручивать локон на указательный палец, словно это единственное, что его сейчас интересует:

— Не знаю. Но обязательно разберусь.

— Позволь мне помочь, — прошу я тихо. Наощупь нахожу его теплую руку и нерешительно переплетаю наши пальцы. — Я ведь могу, ты знаешь. А ты и твой отдел отстранены от этого дела.

Большим пальцем он гладит центр моей ладони и дрожащая, трепетная нежность разливается под кожей калейдоскопом разноцветных искр. Ветер пробирается в щели, но мне тепло и непривычно пощипывает уголки губ, словно еще чуть-чуть и они приподнимутся в самой настоящей улыбке. Если Семенов поцелует меня сейчас, то я точно забуду все свои вопросы, но вместо этого он произносит с усталым вздохом:

— Прости, Мальвина, я поздно понял, во что тебя втянул.

— Ты? — приходится отстраниться, чтобы удивленно на него посмотреть.

Костя виновато усмехается:

— А кто, думаешь, надоумил Крылова поручить тебе это дело? О приезде группы из края первым узнал Ежов. Он — случайно обмолвился мне. — Костя не шутит, и говорит искренне: — А я понимал, что после поимки Тихомирова ты сбежишь следующим же утром и эгоистично не позволил этому случиться. Крылову это тоже оказалось выгодно: он напомнил управлению, что в его распоряжении уже есть один их следователь и вместо группы сюда примчался всего один Герпес.

Кажется, Семенов ждёт, что я, как обычно, стану его отчитывать. Это было бы последовательно и правильно, но куда больше хочется узнать, почему он организовал, чтобы я осталась в отделе, чтобы после этого самому меня оттолкнуть? Кажется, в своих аллегориях с шариками-маятниками Ри оказалась права как никогда. И всё же, осознание, что я нужна ему, придаёт решимости.