Книга Имя назовет Мальвина, страница 54 – Татьяна Миненкова

— А теперь? — Я обвиваю руками крепкую шею, глажу кончиками пальцев четкий срез окантовки волос на затылке. Семенов на несколько секунд прикрывает веки, дышит глубже и тяжелей, а я продолжаю: — Почему ты передумал?

Мне удалось переломить ситуацию и теперь Косте сложно сохранять концентрацию мыслей. Нас снова притянуло друг к другу, но я не знаю, сколько времени осталось до того, как один из нас снова оттолкнет другого. Взгляд Семенова становится отсутствующим:

— Всё ведь начиналось любопытно: молодые подражатели, не причиняющие никому вреда. Ни я, ни Ежов с Крыловым, понятия не имели, зачем краевое управление решило в это лезть — ради такой ерунды. На тот момент всё ограничивалось угрозами с упоминанием МИГ. — Его ладони ложатся на мою талию, заставив в очередной раз пожалеть о существовании пальто. — Я доподлинно знал, что МИГ не существует и считал, всё это глупыми шутками. Сейчас всё изменилось. Угрозы превратились в разбои. Улики указывают на коррупцию. Дошло до убийств. И я понятия не имею, кому можно доверять, а кому нет.

— Мне — можно? — Я поднимаю на него взгляд и наши лица оказываются очень близко.

Теперь, когда мои губы отделяет от его губ лишь пара ничего не значащих сантиметров, учащенное дыхание выдает обоих.

— Можно, — хрипловато выдыхает Костя. — Еще Осипову, наверное. Крылову и Ежову можно, но их я стараюсь в это не впутывать.

Я почти уверена, что о поцелуе сейчас думаем мы оба. Паузы между словами становятся длиннее и кажется, будто время замедлилось. Вязкая тишина залила крышу. Луна снова спряталась за тучами, погрузив всё вокруг в бархатистый полумрак. В нем каждое прикосновение острей и ярче, а приятное тепло внутри превращается в болезненный и почти нестерпимый жар. Я шепчу в его губы:

— После того, как уже впутал меня?

— Как впутал — так и вытащу. Просто постарайся быть осторожней… и не искать лишних неприятностей… Хотя, наверное, глупо просить о таком женщину, которая привыкла пить чай с убийцами?

Я пропускаю шпильку и оставляю без ответа. От того, что Костя так близко, колени подкашиваются. Словно почувствовав это, ладони на моей талии сжимают крепче, не позволяя упасть. Спрашиваю еле слышно:

— Вытащишь. А что потом?

Я замираю, позволив волне томительных и приятных ощущений полностью захлестнуть сознание. Не хочу думать о причинах, но все это время мне почти до боли нужно было чувствовать Семенова рядом. Аромат осени, тепло его тела, ритм учащенного жаркого дыхания опьяняет и поднимает высоко-высоко, к звездам. И от этого хорошо-хорошо. Но падать обратно больно.

И я падаю слишком быстро, потому что Костя произносит:

— А потом — отпущу. Честно.

Я почти слышу звук, с которым металлические шарики отдаляются друг от друга. Это Семенов так меня отталкивает опять? Боится? Как же сложно стало его понимать без постоянных объяснений Ри, а понять очень хочется. Но сейчас атмосфера тепла и безграничного доверия между нами рухнула, обнажив всю бессмысленность этой затеи. Объятия ослабевают одновременно с тем, как мои руки соскальзывают с Костиной шеи.

— Тогда я точно не стану выполнять твою просьбу, — произношу я холодно и резко. — Спасибо за информацию.

Делаю шаг назад. Еще один. Ухожу прочь, но у самого выхода, бросаю, не оборачиваясь: