Книга Имя назовет Мальвина, страница 55 – Татьяна Миненкова

— И раз тебе помощь не нужна, я помогу Осипову и Гевельсу. Закончу с расследованием этого дела и уеду отсюда.

Подозреваю, что последняя фраза могла его ранить, но я для этого ее и произносила. Костя позволяет мне уйти, и сам спускается лишь тогда, когда я с грохотом захлопываю за собой дверь квартиры. В голову настойчиво лезут мысли о том, как было бы здорово, если бы мы могли сейчас просто сидеть с ним на кухне и ужинать, как когда-то.

Стоило сказать Семенову про маятники Ньютона. Но вряд ли он понял бы.

[1] Колыбель Ньютона — настольный сувенир-антистресс, из 5 металлических шаров на леске. Он демонстрирует законы сохранения импульса и энергии.

Too Late — Folded Dragons, Aloma Steele

Всю ночь мне снились путанные и тяжелые сны о сестре, последние слова, похороны и замерзшие розы на кладбищенской плитке. Утро редко бывает добрым. Трезвонящий телефон я нахожу наощупь и отвечаю на звонок тоже наугад, бормоча сонное «алло».

— Разбудил? — вины в тоне Фомина не слышно, зато есть горькая и явно-различимая нотка обеспокоенности.

— Что-то случилось? — Глаза никак не желают открываться. Тру их кулаком и сажусь на кровати.

Мы с Олегом не друзья, не враги, не коллеги и вообще с некоторых пор друг другу никто. Точки над «ё» в наших отношениях давно расставлены, и Аринин жених вряд ли стал бы звонить просто так. Змейка тревоги поднимает голову и с шипением высовывает тонкий раздвоенный язык.

— Да не переживай, Аль, всё уже в порядке, — отвечает он, но спокойней от этого не становится.

Я даже не придаю значения тому, как он назвал меня. Когда-то из-за подобного обращения я могла вызвериться на него или нахамить, но это время прошло. Тогда всё было иначе. Тогда была жива Ри.

— Что значит «уже»? — Я отбрасываю одеяло. Встаю с кровати и принимаюсь с трубкой у уха мерить шагами спальню. — Олег, не темни! Что произошло? Что-то с отцом, да?

— Успокойся. Ночью его госпитализировали с болью в спине, но сейчас ему лучше…

— Куда госпитализировали? Какой диагноз? — перебиваю я, замирая у окна.

Улицу за ночь совсем замело. Ветер и сейчас швыряет облака снежинок из стороны в сторону, закручивает в вихри и завывает, словно поет какую-то, одному ему понятную песню. Он успокоится с рассветом. А я — успокоюсь тогда, когда узнаю у Олега подробности случившегося.

— В краевую клиническую. Аль, да всё правда уже нормально, — уверяет он. — Я говорил с врачами, там невралгическое что-то. Они со всем разберутся, а если понадобится сложная операция, я в Корею его отправлю…

Задерживаю дыхание и сжимаю ладонь в кулак. Разжимаю и сжимаю снова. Если верить психосоматике, боли в спине означают, что человек везет на себе слишком много обязанностей. С тех пор, как Рины не стало, отец в одиночку тащил Меркурий. Хорошая дочь сейчас сказала бы, что выезжает к нему сию же секунду, возьмет отпуск или уволится, поможет с Меркурием. Но хорошей дочери у него больше нет. Только я. Зная это, папа даже звонить не стал.

— Нужна какая-нибудь помощь? — бесцветным тоном спрашиваю я у Олега.

— Хочешь приехать?

Фомин удивлен — ещё бы, он прекрасно осведомлен о моих желаниях и возможностях. И я со вздохом оправдываю ожидания:

— Не хочу. — Поняв, как это звучит, я зачем-то приправляю ответ ворохом оправданий: — Не могу пока. На работе завал. Сложное дело. Ты же справишься, правда?