Книга Имя назовет Мальвина, страница 67 – Татьяна Миненкова

После девятого «бом», часы затихают. В комнате снова повисает тишина, вязкая и тягучая. Василий внимательно следит за моей реакцией на сказанное. Такое признание от него — настоящий карт-бланш, но я никогда им не воспользуюсь. К тому же, след ДНК, изъятый на месте осмотра по делу Богачева не совпал с ДНК Куприна. Но теперь я знаю с чьим ДНК он совпал бы.

— Вину в том, что сказали ему? — Я резко встаю. Хватаю с журнального столика обе чайные пары — чашки на блюдцах недовольно дребезжат. Бросаю холодно, направляясь в кухню: — Не волнуйтесь, в вашем запоздалом геройстве нет необходимости.

Мыслей в голове так много, что поймать хоть одну и остановиться на ней равносильно попыткам спрыгнуть с мчащегося на огромной скорости поезда. Посуду оставляю в раковине. Говорят, мыть ее в гостях — плохая примета. Я узнала всё, что хотела и причин задерживаться здесь больше нет. Занятая попытками уложить в голове всю полученную от Куприна информацию, я рассеянно надеваю пальто. Отстраненно и неубедительно благодарю Василия за разговор, а потом серьезно добавляю:

— Но не ждите, что я стану извиняться за обыск.

— Я и не жду, — на его губах снова появляется ухмылка, не коснувшаяся глаз.

Кажется, на этом нам стоило бы окончательно распрощаться. Я молча обматываю вокруг шеи шарф, застегиваю пуговицы пальто и ботинки, но когда выпрямляюсь и забираю свой телефон, слышу вслед:

— У меня нет детей, Мальвина, но Костя мне как сын. И отношусь я к нему соответственно. На тебя мы смотрим по-разному. Он видит в тебе звезду, до которой никогда не сумеет дотянуться, а я — избалованную дрянь, которая никогда не оценит его по достоинству.

В моих планах графы «нравиться Куприну» отродясь не значилось, и эти слова не должны были меня задеть. Но задели. Возможно, Василий умышленно преподнес информацию именно таким образом. Плевать.

— Очень кстати, что я не спрашивала ваше мнение на этот счет, — произношу я, прежде чем не оборачиваясь покинуть его квартиру.

Exciting Piano — Игорь Барановский

Дорога от Свиридова десять до дома пролетает слишком быстро. Я настолько глубоко погружаюсь в мрачные мысли, что почти не вижу и не слышу ничего перед собой. Паркуюсь, не забыв оставить для Семенова место. Не чувствуя холода и ветра, бреду от парковки к подъезду и поднимаюсь по ступенькам на свой этаж. МИГ не существует, потому что все считают, что Куприн застрелил Евгения Богачева. Значит к новым разбоям причастен кто-то другой. Точно не Куприн. Но что, если Арсений Богачев действует в одиночку?

На автомате раздеваюсь, мою руки и, добравшись до кухни, кажется, даже что-то ем. Жую, невидящим взглядом уставившись в одну точку. И как бы ни старалась, любые размышления в конце концов все равно скатываются к Семенову.

Я ведь считала, что когда разгадаю его, когда он перестанет быть таким непонятным — потеряю интерес и закрою гештальт. Раньше, с другими мужчинами, так часто бывало: человек, кажущийся со стороны далеким и таинственным, при ближайшем рассмотрении становился обычным. А если он еще и ухаживать за мной начинал — я бежала от такого быстрее легкоатлета, идущего на мировой рекорд. Ри считала, что всему виной моя профдеформация, любовь к детективам и желание разгадывать загадки.