Книга Имя назовет Мальвина, страница 69 – Татьяна Миненкова

Но я не ощущаю холода плитки под босыми ногами и ветра, со свистом лезущего в щели подъездных окон. Мир снова сузился до нас двоих. Мы с Семеновым смотрим друг на друга так, как будто между нашими взглядами натянута тонкая нить, по которой в обе стороны шагает невидимая эквилибристка.

— Не нужно новых попыток, Мальвина. — Костина ладонь возвращается от моей поясницы к плечам, и я задерживаю дыхание. — Я согласен, только сейчас ужасно устал. Встретимся вечером, где обычно…

Шурша курткой, он отпускает меня, отходит назад, но ниточка между взглядами не разорвалась, лишь натянулась сильней. Мне даже немного жаль, что мы не дошли до пятой попытки, потому что пятой попыткой Семенова был поцелуй. И в отличие от прошлого раза, когда он поцеловал меня неожиданно, сейчас я очень этого жду.

Киваю, принимая обещание, но не спешу уходить. Кажется, поцелуев сегодня не предвидится, но может завтра, кто знает? То, что он согласился работать вместе — уже маленькая победа. Костя собирается уйти первым: открывает дверь своей квартиры, но прежде, чем скрыться за ней, недоверчиво хмурится:

— Это свет так падает, или ты улыбаешься?

Касаюсь пальцами губ. Кажется, правда улыбаюсь. Ощущения не как от ухмылки — другие, странные. Внутри тепло и сладко, как от чашки горячего какао. Уголки губ Семенова тоже приподнимаются, а в глазах, несмотря на усталость — озорные смешинки. Он мягко произносит: «Доброй ночи, Мальвина» и всё же исчезает за дверью своей квартиры, оборвав ниточку между нашими взглядами. Надеюсь, невидимая эквилибристка успела спастись.

Следующие полчаса провожу перед зеркалом, рассматривая отражение и неуверенную улыбку, которая никак не желает сходить с губ. Не потому, что давно не видела себя такой, а потому, что девушка по ту сторону стекла сейчас больше обычного напоминает Рину — веселую, беззаботную и уверенную в счастливом будущем.

Сестра снова снится мне, когда в начале четвертого всё же удается уснуть. Во сне она обеспокоенно что-то твердит, но к звонку будильника я успеваю забыть, что именно. Так всегда бывает, когда не выспишься — обрывки снов смешиваются с мыслями и противоречиями, оставляя наутро осадок из неприятной беспричинной тревоги.

Кофе не помогает, и на работу я приезжаю, ощущая себя медведем, которого вместо марта разбудили в декабре.

— О, Малина! — удивляется Осипов, когда я нечаянно врезаюсь в него в коридоре отдела. — Зайди к Максу, он что-то от тебя хотел.

Это не удивительно. Гевельс от всех чего-то хочет. А я сначала хочу еще один стакан кофе, или даже два. Быстро справиться с этой задачей не получается, потому что Светочка в кухне занята тем же самым. Заметив меня, она мрачнеет. Мы ведь с ней в прошлый раз не договорили, а сейчас обе одинаково сонные и одинаково недовольные — не лучшее время для драки за Семенова. Поэтому я молча насыпаю в кружку растворимые гранулы и жду, пока секретарь отойдет от чайника — держу дистанцию.

— Ты ведь все равно уедешь отсюда, Малинина, рано или поздно, — не выдерживает она, размешивая содержимое своей кружки. — А Костя все равно останется.

— А ты все равно продолжишь охоту за ним, пока не поймешь, значение выражения «насильно мил не будешь»? — Я заливаю кофе кипятком. Отворачиваюсь, не собираясь продолжать этот разговор. Но Светочка бросает вдогонку: