Книга Имя назовет Мальвина, страница 7 – Татьяна Миненкова

Я ведь последний год за рулём почти не ездила и совсем растеряла навык. Ярость, успевшая вскипеть в груди, оказывается плохим советчиком — во время следующего манёвра вперед-назад, нога давит на газ сильнее необходимого, а после короткого, но неприятного скрежета металла о металл, сигнализация Камри разражается оглушительным визгом. Бл-и-и-ин.

Изо всех сил зажмурившись, я мысленно считаю до десяти, а потом, ругаю саму себя — уже вслух, всё равно ведь за воплем сирены даже мыслей не слышно. Мигают оранжевым габаритные огни. Да уж. Лучше было ему позвонить. Или даже самой к нему зайти. Или опоздать на работу. Всё что угодно было бы лучше, чем чувствовать себя, как сейчас, объективно виноватой. Когда сигнализация, дважды коротко пискнув, замолкает, я выхожу из машины, чтобы встретиться с Костей лицом к лицу.

Всё должно было быть иначе. Он должен был увидеть меня другой, новой. Не разбитой и отчаявшейся девочкой, нуждающейся в его защите и утешении, а сильной, красивой и независимой. Семенов видит, и — по глазам ясно, увиденное нисколечко ему не нравится.

Костя медленно проходится по мне недовольным взглядом, начав с изменивших цвет волос, спускается к кашемировому пальто и ботинкам, а потом возвращается выше. Останавливается где-то на уровне голубого шарфа на шее, чтобы не встретиться глазами. Мне и самой от стыда хочется провалиться сквозь землю, но я с трудом беру себя в руки и действую так, как действовала бы, окажись сейчас на месте Семенова кто-то другой:

— Я…— невозмутимости не хватает. Голос внезапно садится, но я, откашлявшись, уверенно продолжаю: — я оплачу ремонт.

Довольней Костя от этого не становится, даже наоборот: коротко выдыхает так, словно я только что его оскорбила.

— Иди ты знаешь куда, Мальвина? — с досадой цедит он, а потом, с усталым раздражением добавляет: — Мозги себе оплати.

Не дожидаясь ответа, Семенов садится в Камри. Мгновенно заводит мотор. В следующий миг машина отъезжает с парковки так резко и быстро, что повтори подобный фокус я — въехала бы в ближайший фонарный столб.

Только после того, как черный седан полностью исчезает за поворотом, я оцениваю небольшую потертость на бампере Гелендвагена. Стоило посмотреть и на вред, причиненный Камри, но я ведь вместо этого Семенова разглядывала. Он, кстати, тоже на машину почти не смотрел. Значит, недоволен был не столкновением, а лично мной. Костю тянуло только к отчаявшейся девочке, рядом с которой самому можно было быть отважным супергероем, а я — такая как есть, ему неинтересна.

Слишком болезненным и острым разочарованием от него веяло. Он должен был увидеть меня и впечатлиться, и он впечатлился — в этом нет никаких сомнений. Семенов ведь умчался на работу так быстро, что даже двигатель греть не стал. А может просто вернулся несколько часов назад, и машина не успела остыть. Он выглядел усталым и бледным.

Досада спуталась со смущением и замешательством в причудливый коктейль. Ри сказала бы, что я хотела определенности и я её получила. Но почему тогда так паршиво? Я всегда избегала лишних эмоций и не стремилась их испытывать. В отличие от воздушной и склонной к сентиментальности сестры, я всегда была крайне приземленной и прагматичной. Раньше. Сейчас есть ощущение, что Ри вместе с кулоном и родинкой оставила мне кое-что ещё. Новые грани характера, каждая из который оказывается сюрпризом.