Книга Имя назовет Мальвина, страница 8 – Татьяна Миненкова

Дождавшись, пока руки перестанут дрожать, а сердце снова начнет биться в нормальном ритме, возвращаюсь за руль и выезжаю на работу. Не включаю музыку, вслушиваясь в успокаивающее рычание дизельного мотора. За неимением голоса Рины в голове, интересуюсь сама у себя:

— А чего ты, собственно, ждала? С самого начала ведь знала, что опер и следователь — худшее из клише. Сама сказала, что отношения тебе не нужны. Сама сказала, что ни о чём не станешь жалеть. Сама оттолкнула. Да, Семенов мог бы переубедить и мог бы вернуться, но ему-то это зачем?

Не умею играть в эти игры, в отношения, в эмоциональные качели. Сразу по всем фронтам проигрываю Косте, меняющему девушек как перчатки. Для него я — очередное приключение, а мне даже самой себе страшно признаться, что с ним хотелось бы большего. Ри была права. Несмотря на всю простоту и непритязательность, Семёнов особенный. Для меня. Но не факт, что это взаимно. Запечатываю мысли о нем в воображаемый конверт и убираю подальше. У меня ведь и помимо Кости есть о чём думать и я старательно переключаюсь на работу.

На парковке у отдела место для моей машины, к счастью, есть — это хорошая новость, но есть и плохая: черная Камри тоже здесь, припаркована в том же ряду. Шагая мимо неё, оцениваю ущерб: серую потертость на блестящем черном крыле. Тут ремонта — на пару дней. Могло быть и хуже.

В двери отдела вхожу уже собранной и решительной, а того, что я чуть было не расплакалась полчаса назад, ничто не выдаёт. По крайней мере, выглянувший из кухни Захар вместо приветствия присвистывает и расплывается в широкой улыбке:

— Ого, Малина! Тебе эти два дня пошли на пользу. — Он обводит рукой мой изменившийся внешний вид. — Помнишь, мы с тобой договаривались на кофе? Как насчет того, чтобы перенести его в более неформальную…

Захар осекается, поняв, что мой убийственный взгляд остался прежним и никуда не делся. Быть женщиной-следователем непросто — одно из двух всегда перевешивает. И если полчаса назад мне хотелось быть исключительно женщиной, то сейчас — только следователем и никем больше.

— Понял, — коллега примирительно поднимает ладони. — Тогда зайди к руководу. Он спрашивал, приехала ты, или еще нет.

Ловлю стойкое ощущение дежавю. Почти уверена, что Семенов успел нажаловаться на меня Крылову. Зачем ещё ему приезжать в следственный отдел с самого утра? У него для этого свой отдел имеется и необходимость проводить там совещание.

Светочки в приёмной еще нет, поэтому я бесшумно подкрадываюсь к двери кабинета и прислушиваюсь к мужским голосам за ней. Лишь удостоверившись в том, что помимо Кости и руковода там явно есть кто-то ещё и разговор точно не обо мне, я стучу.

— Вызывали, Федор Михалыч?

— Входи, Алина, — кивает Крылов, пока я с любопытством обвожу взглядом кабинет и присутствующих.

По правую сторону от руководителя расположился Осипов. Даня с улыбкой салютует кофейной кружкой и, кажется искренне рад моему появлению. В отличие от Семенова. Костя сидит там же, где и при нашей первой встрече, так же вытянув длинные ноги в проход, только смотрит на этот раз хмуро, как на один из предметов мебели. Память очень отчетливо воспроизводит тот, первый взгляд и придирчиво сравнивает с сегодняшним. Восхищение. Тогда в его глазах было восхищение. Сейчас нет.