Книга Имя назовет Мальвина, страница 4 – Татьяна Миненкова

Папа ему сообщил — больше некому. Всё-таки зря я с ним не поругалась. Ничего, наверстаю с Олегом.

— Во-первых, я уже поужинала, — сообщаю я со скучающим видом качая свешенной с подоконника ногой: — Во-вторых, уже не в городе. А в-третьих, какого рожна ты решил, что я стану принимать от Ри сомнительное наследство в виде Меркурия и ненормального жениха?

— Почему это ненормального? — возмущенно переспрашивает Фомин, из всего сказанного акцентировав внимание только на собственной персоне. — Раньше ты так не думала.

— Раньше? Олег, когда Ри была жива, я думала о тебе ещё хуже! Лишь перестав её ревновать свыклась с твоим существованием.

Фомин вздыхает, признавая правоту сказанного. Он разделяет мои чувства. Мы ведь перестали враждовать, когда нам стало некого делить. И сошлись лишь на фоне одинаковости черных дыр в груди, образовавшихся после смерти Арины.

— Может и так, — соглашается он. — Но вместе нам было неплохо. И отношения между нами сейчас близки к доверительным.

— Для совместной жизни нужно больше, чем неплохие и доверительные отношения, — уверенно выдаю я и лишь потом понимаю, что это не моё умозаключение. Не моё, но я с ним согласна. — Я — не Рина, Олег.

За окном так темно, что вместо города видны лишь несколько огней и моё отражение в стекле. Новое отражение. Волосы — бледнее, взгляд — ярче и осмысленней, острее черты лица.

— Знаю, Алина, — вздыхает Фомин. — И всё же, спустя время, ты придешь к тому же, к чему пришел я. Поймёшь, что так будет лучше. Для всех. Она бы этого хотела.

Благодушное настроение испаряется моментально, словно его из меня с громким «пф-ф-ф» выпустили, как воздух из воздушного шара. Сжимаю кулаки. Спрыгнув с подоконника, рявкаю в трубку:

— Да что ты вообще об этом знаешь⁈ Она хотела бы жить!

— Хотела, — севшим голосом соглашается Олег. — Но обстоятельствам плевать кто и чего хотел. Мы можем лишь смириться и подстроиться. И пока ты не бросила трубку, знай: президентский люкс Меркурия в этом захолустье забронирован на твоё имя. Всегда.

Прежде, чем бросить трубку, я фыркаю. Будь Ри всё ещё в моей голове — сказала бы, что Фомин просто тянется ко мне, как к кому-то знакомому и родному. Но про таких, как он принято говорить: мягко стелет, да жестко спать. Он вместе с Ариной учился сервису по швейцарским стандартам и умеет виртуозно влезть в душу так, что ему за это еще и спасибо сказать хочется.

Одна часть меня его жалеет и разделяет чувство потери, вторая — считает изворотливым и хитрым. Олег не стал бы, жертвуя своим благополучием, жениться на скандалистке вроде меня, если бы не видел в этом собственной выгоды. А выгода на поверхности — Меркурий. Это для меня сеть отелей — обуза, а для других — лакомый кусок.

Переодеваюсь в ночную рубашку, свою — тёмно-коричневую, атласную, с широкой лентой кружева по подолу. Выключаю свет и устраиваюсь в холодной постели. Если закрыть глаза и дышать глубоко-глубоко, можно уловить от белья почти незаметный аромат осени — ветренной и холодной, но такой близкой и понятной. Я дышу именно так и сжимаю цепочку с кулоном. Металл хранит тепло кожи и кажется мягким. Кольца успокаивающе перекатываются в пальцах. Фомин и мысли о нём мгновенно исчезают из головы, сменяясь образом совершенно другого мужчины, но новый телефонный звонок не даёт погрузиться в них полностью.