Книга Имя назовет Мальвина, страница 3 – Татьяна Миненкова

Отец покачивает бокал, наблюдая за тем, как вино плещется по стеклянным стенкам — добирается почти до края, но остаётся внутри. Спустя минуту раздумий, он произносит с тяжелым вздохом:

— Делая его, не забывай, что в бизнес вложена не только душа твоей матери, но и душа сестры. С тех пор, как её не стало, дела сети идут не лучшим образом. Я не брошу Меркурий до последнего, но я не вечен, Лина.

Молча ем, размышляя над сказанным до конца ужина и когда покидаю полный воспоминаний дом, тяжелые мысли, прилипнув к подошве ботинок, отправляются следом. Папа прав — для того, чтобы бизнес шел в гору, делом нужно гореть. Так, как горели мама и Ри. Их души действительно вложены в Меркурий, но моя душа к нему совершенно не лежит. Может проблема в том, что её просто нет? С некоторых пор у меня появились на этот счет определенные сомнения.

Я ведь, оказывается, запросто могла стать убийцей. Если бы не Ри и Костя, уже дала бы явку с повинной и сидела сейчас не за рулем Гелендвагена, а в следственном изоляторе. Разглядывала бы первые звёзды не в глянцевое лобовое стекло, а в маленькое зарешеченное окошко под потолком. Ужинала бы не ризотто, а разваренной кашей.

Эти мрачные мысли всю дорогу грызут изнутри надоедливыми мелкими насекомыми. Заставляют сомневаться в себе, превращая содержимое черепной коробки в клубок неразрешимых противоречий. Перед отъездом я почти полчаса стояла в гараже между двумя одинаковыми джипами — черным и белым. С трудом удержалась от желания уехать на белом, но я ведь пообещала себе больше не брать вещи Ри. Её в них нет. Нет в моей голове. Нет на кладбище. Нигде.

Когда путешествуешь с комфортом, дорога в пару сотен километров кажется короткой. Преодолев хитросплетения обледенелой трассы, в начале восьмого я въезжаю в город — неприветливый и сонный. По пути покупаю продукты на неделю: потом на это не будет ни времени, ни желания. Экономить нет смысла. Я больше не скрываюсь. Я больше не приманка для загадочного убийцы. Я — это я.

Парковка возле дома плотно заставлена. Приходится дважды объехать вокруг пятиэтажки, чтобы констатировать: машину поставить негде. Абсолютно. Раньше надо было приезжать. Можно, конечно, найти где-нибудь платный паркинг и добраться оттуда на такси, но не хочется. К тому же, одно место у дома всё же есть. Проблема в том, что я знаю, кому оно принадлежит. Не только я — всем жильцам об этом известно настолько хорошо, что никто не осмеливается ставить машину там, где обычно ночует черная Камри. А я вот осмеливаюсь.

Понятия не имею, где носит Семенова, но если он по прибытии захочет высказать претензии — с удовольствием выслушаю. Будь Ри всё ещё в моей голове, сказала бы, что на самом деле я жду, чтобы Костя сам сделал в мою сторону первый шаг. Пусть так. За эти два дня, что он никак не давал о себе знать, я успела соскучиться.

С усмешкой выгружаю из машины пакеты и возвращаюсь домой. Принимаю горячий душ и не торопясь, готовлю на ужин салат с тунцом. Сытость и чашка горячего чая с медом настолько погружают в благодушное состояние, что я даже вызов от Фомина не сбрасываю. Устроившись на подоконнике, отвечаю ему почти вежливо, напомнив вместо приветствия:

— Мы договаривались, что ты больше не станешь мне звонить.

— Это ты договаривалась, а я промолчал, — мягко усмехается Олег. — Слышал, ты в городе. Может поужинаем вместе?