Книга Имя назовет Мальвина, страница 82 – Татьяна Миненкова

Между нашими взглядами снова невидимая ниточка. Когда Костя так смотрит, это действует убедительней любых пыток и скрывать от него что-то становится невозможным. Сглотнув, с убитым видом признаюсь:

— Служба нашла засекреченного свидетеля, который указывает на связь Куприна с МИГ и новыми разбоями. Завтра добавятся рапорты. Гевельс дал указание задержать его и предъявлять обвинение.

— Хм-м-м. — Ему требуется время, чтобы понять всю противоречивость ситуации. — А ты?

— А я обещала Василию, что не стану этого делать… — осекаюсь, вспомнив о своем решении не рассказывать Косте о визите к Куприну. Нужно быть совсем идиоткой, чтобы вот так глупо саму себя выдать.

Семенов это понял, но не говорит ничего. Не выражает удивления или недовольства. Просто смотрит и ждет, пока я продолжу незаконченное предложение. Или ждет, что я признаюсь в своем знании тайн его прошлого? Что снова обвиню в чем-то? Обзову? Решу осуждать? Вряд ли.

Я ведь только сейчас догадалась об очевидном: Куприн не просто никогда не пустил бы меня на порог своей квартиры. Он еще и никогда не стал бы откровенничать со мной, если бы Семенов прямо его об этом не попросил. Он хотел, чтобы я знала. Просто предпочел не рассказывать сам. Это — тоже доверие. Единственный минус в отсутствии возможности сказать Косте, что я оценила этот жест. Приходится принимать правила игры и благодарить его иначе. Косвенно.

— И я не стану, — собравшись с мыслями продолжаю я. — Ну влепят за это дисциплинарку, но когда меня волновали такие мелочи?

— Станешь. — Семенов спокоен, словно проблема, о которой я ему только что рассказала — и не проблема вовсе. Он задумчиво наматывает прядь моих волос на указательный палец и смотрит прямо в глаза. — Потому что, если этого не сделаешь ты, сделает кто-то другой.

Я пожимаю плечами, случайно коснувшись его ладони:

— Вот и пусть делает.

— Нет, Мальвина. — Он качает головой. — Еще не хватало, чтобы Герпес тебя в чем-то подозревать начал. Говорит задерживать, значит задерживай, только пусть письменные указания даст.

То, что он ставит мои приоритеты выше приоритетов Куприна льстит, но мне всё равно не нравится предложенный вариант. Поймав его руку, я переплетаю наши пальцы:

— Я так не могу, Кость. И не отправлю в изолятор человека, которого считаю невиновным.

Костя негромко смеется. Наверное, тоже вспоминает, как я из мести готова была привлечь Василия к ответственности за все что угодно. Сама не знаю, почему я теперь его жалею. Наверное, после того разговора я просто поняла, что Куприн тоже человек. Со своим багажом проблем и ранящих воспоминаний. Я не простила его, но поняла.

— Отправишь, — настаивает Семенов и снова становится серьезным, гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Не спорь, пожалуйста. Просто сделай, как я говорю, хорошо?

Я всё ещё не согласна, но комбинация из поглаживаний, пронизывающего взгляда и пряного аромата осени не оставляет выбора. Киваю, хотя коктейль из противоречивых чувств никуда не делся. Дребезжание невидимого будильника в груди усиливается до такой степени, что я зажмуриваюсь. Эта слабость перед ним мне совершенно несвойственна и ощущается так, словно мой эмоциональный диапазон, сравнимый с объёмами чайной ложки, внезапно разросся до размеров целого моря. Поняв это, Костя без лишних просьб притягивает меня к своей груди: