Книга Имя назовет Мальвина, страница 83 – Татьяна Миненкова

— Все будет хорошо, Мальвина. — По спине скользит его ладонь, и я снова жалею о том, что на мне пальто. Уткнувшись носом в форменную рубашку, я дышу глубоко и часто. А Семенов веско добавляет: — Я со всем разберусь.

Оказывается, для того, чтобы отключить беспрестанно трезвонящий будильник, нужно была последняя фраза. Теперь внутри тихо, но пусто. Так лучше. Теперь я справлюсь. Приходится усилием воли взять себя в руки и нехотя отстраниться. И так Костю от работы отвлекла. Вспоминаю о еще одной детали, которую забыла ему сообщить:

— Скворцов вряд ли причастен к убийству Кузина.

— Боюсь даже представить, каким способом ты пришла к этому выводу, — смеется Костя. — Но Мищенко тоже не имеет к убийству отношения.

Фантазия живо рисует Макара привязанным к одному из стульев этой переговорной-пыточной. Несколько раз моргнув, чтобы это развидеть, я тоже не решаюсь спрашивать Семенова о том, как он установил невиновность Мищенко. Разобрались и ладно. Тем более, есть более насущные проблемы:

— А кто тогда имеет?

— Пока не знаю, — с досадой признает Костя. Но природный оптимизм не позволяет ему падать духом: — Позже обязательно выясню. А тебе просто нужно отдохнуть. Хочешь, кто-нибудь из моих ребят отвезет тебя домой?

Семенов прав. Бессонные ночи и переживания сказались на мне не лучшим образом. Неспособность контролировать эмоции — самый яркий из индикаторов усталости. Но я нахожу силы на благодарную улыбку:

— Не нужно, я на машине.

Пока дверь закрыта, я всё ещё надеюсь на поцелуй. Хотя бы короткий и целомудренный. Разве Костя стал бы просить Куприна о разговоре со мной, если бы я совсем ничего для него не значила? Но если значу, то что вообще между нами происходит? Снова долгий взгляд, тянущий невидимые нити. Снова многозначительное молчание. Снова сердце отбивает неровный ритм. Снова не поцелуй.

— Ты умница, что все рассказала мне. Береги себя, Мальвина. — Семенов проводит пальцами по моей щеке. — И сделай, пожалуйста, так как я попросил.

Он отворачивается, щелкает замком и выходит в коридор первым. Коротко и смазано попрощавшись, я тоже отворачиваюсь и покидаю отдел. Противоречивых чувств теперь еще больше, но их полярность сменилась. Я привыкла всегда и во всем полагаться только на себя. Не перекладывать свои проблемы на кого-то. Но, кажется, сейчас и правда устала настолько, что в этом возникла необходимость.

Это так странно: плачут обычно от горя или обиды. Глупо плакать от нежности и необъятной благодарности, но вернувшись в машину я с трудом сдерживаю слезы.

Black Heart — Jake Warren, Dana Kelson

Рапорты Барышникова не решили проблему. Скорее, наоборот: они окончательно развеяли мои сомнения, что не Костя и Куприн лгут, а именно этот засекреченный свидетель. Единственное, что останавливает от необходимости прямо заявить об этом Максу — просьбы Семенова быть осторожней и не вызывать подозрений.

Впервые работаю с такой неохотой. Текст обвинения, который обычно сочинялся в голове сам собой, совершенно не складывается. Я сижу перед монитором, тупо уставившись на мигающую полоску курсора. Так, наверное, чувствуют себя писатели, столкнувшиеся с отсутствием вдохновения и страхом чистого листа.

И вместо того, чтобы привычно погрузиться в канцеляритные формулировки типа «действуя умышленно» и «предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий», я лениво размышляю о правильности выбора профессии. Мне хотелось делать что-то по-настоящему стоящее, полезное, важное. Хотелось искать истину по делам и находить ее. Хотелось быть звеном в восстановлении справедливости. Где это всё?