Книга Имя назовет Мальвина, страница 89 – Татьяна Миненкова

— И не собирался.

Дальше едем молча. Говоря о том, что ехать на Свиридова десять мне по пути, я сильно преувеличила. Приходится делать круг через несколько улиц и даже встать в дорожную пробку из-за глупо столкнувшихся в друг с другом машин.

— Он ведь отказался от вашей помощи, — ни с того ни с сего вспоминаю я, пытаясь высмотреть впереди конец затора. Мне не требуется упоминать имя для того, чтобы Василий понял, о ком речь. — Как отношения изменились до такой степени, что он слил мой обыск, чтобы выгородить вас?

Куприн ведь рассказал мне только то, о чем Костя напрямую попросил. Остальное посчитал несущественным и легко может отказаться. Но он, кажется, всё же благодарен за то, что я безропотно везу его домой:

— А от помощи Костя до сих пор отказывается. — Василий невозмутимо отворачивается к окну, словно авария волнует его куда больше нашего разговора. — Я думал, он и не заметил, что в его детском доме поменялось питание, финансовое обеспечение, возможность выбирать спортивные секции. Но когда пришло время поступать в вуз, директор, с моей подачи, предложил ему выбрать любой и сказал, что его учеба будет полностью оплачена. Угадай, что он выбрал?

Угадывать нет нужды. Я и без того знаю, что упрямый Семенов выбрал ведомственный институт МВД и специальность оперуполномоченного. По собственному желанию или назло Куприну, в котором легко разгадал своего неизвестного благодетеля? Зная Костю, второй вариант наиболее вероятен.

— И вы всё это время не общались? — уточняю я, обруливая столкнувшиеся машины по обледенелой обочине.

— Нет. Я просто наблюдал издали и помогал, когда мог, а Костик жил, делая всё мне наперекор. С вечной тягой к неприятностям и любовью к свободе, он должен был вылететь из института в первый же месяц, но он мало того, что доучился, так еще и пошел работать по специальности.

Дорога теперь свободна, но я не тороплюсь — жду окончания истории. При этих исходных данных сложно представить себе фактор, который в конечном итоге мог их сблизить:

— Разве это не должно было окончательно развести вас по разным сторонам баррикад?

— Развело. Мы даже на кладбище к Лене старались ездить в разные дни. Но потом игорную деятельность, которая кормила меня столько лет, государство объявило вне закона. Мой клуб остался работать и туда нагрянули маски-шоу. А сам я оказался в изоляторе с перспективой надолго остаться за решеткой.

Семенов помог ему. Я понимаю это даже до объяснений Василия. Костя посчитал нужным отплатить за помощь и отплатил. Куприн вышел на свободу. И лишь тогда они впервые поговорили спокойно и доверительно. Василий не признается, но я и без того знаю, что Семенов теперь прикрывает его игорный клуб и позволяет вести бизнес, который идет вразрез с законом.

Останавливаю машину прямо у подъезда. За пределами квартиры Василий передвигается почти нормально, даже походка не выдает асимметрии, но я успела заметить, как сложно это ему дается.

— Он не просил у вас помощи по новому делу? — спрашиваю я, когда Куприн уже берется за дверную ручку чтобы покинуть салон. — Хоть вы и не в МИГ, наверняка могли бы что-нибудь посоветовать.

— Нет, конечно. Просить он не умеет. — Василий открывает дверцу машины и выходит. — Но на твоем месте я поговорил бы с Сеней Богачевым.