Книга Имя назовет Мальвина, страница 92 – Татьяна Миненкова

— Не «кто», а «что», — поправляет Семенов, входит следом и закрывает за нами дверь. — Компания по переработке отходов с упором на экологичность. У них замкнутая система переработки и инновационные биоразлагаемые технологии. Во многих странах такое давно практикуется, а у нас — в крупных городах, да и то не во всех.

— Ого, — пораженно бормочу я и включаю фонарик телефона. Луна сегодня занята и предпочитает не выглядывать из-за туч. — Ты успеваешь подрабатывать в Википедии?

— У тебя странные комплименты, Мальвина. — Фонарик высвечивает Костину улыбку, такую заразительную, живую и притягательную. Но она гаснет так же быстро, как и появилась: — Я просто сам изучал эту компанию, из личного интереса. Администрация много лет назад пыталась привлечь их в наш город и район, но не вышло.

Я легко догадываюсь почему: монополист-Кристалл не пропустил. Это тот самый контракт, ставший когда-то камнем преткновения интересов Жени Богачева и Андрея Семенова, стоивший в итоге жизни обоим.

— Гевельс почему-то указал их в своих схемах, — настороженно произношу я, бросив взгляд на смарт-часы. Из оговоренных десяти минут остается семь.

— Интересно, — соглашается Костя и кивает. — Я поищу в этом направлении, только не сейчас. Мы крупного наркодиллера ловим. Его досудебщик сдал, завтра вечером контрольная закупка. Определимся с ним, и я этим займусь. Только сама к Богачеву не ходи, хорошо?

У меня этого и в мыслях не было. Вряд ли Арсений станет меня слушать. Но его беседа с Семеновым кажется еще более нереальной. Сейчас, когда мы на расстоянии меньше шага и между пристальными взглядами натянута тонкая ниточка, Богачев перестает меня волновать. Рассеянно киваю:

— Хорошо. — Бесстрашная невидимая эквилибристка снова перебирается от меня к нему. Ниточка прогибается под ней, дрожит, но не рвется. Следуя ее примеру, я делаю к Косте маленький полушаг, сокращая расстояние до одной ладони. Аромат осени — пряный и терпкий, ударяет по обонянию и моментально вытесняет из сознания мысли о работе. Я должна была задать вопрос и весь день формулировала его в голове, но вопрос предполагает возможность отрицательного ответа, а услышать его будет слишком больно. Поэтому я просто тихо прошу: — Признай уже, что я тебе небезразлична.

Костя замирает, а в его взгляде отражается что-то, чему в полумраке слишком сложно подобрать определение:

— Ты не представляешь себе насколько.

Его голос похож на холодный и сильный норд-вест — приглушенный, чуть хриплый. В комбинации с признанием он сбивает с ног, заставляя дрожать колени. Сердце в груди трепещет, как пламя на ветру. У меня есть еще пять минут, чтобы всё выяснить, и я не собираюсь их терять:

— Тогда…зачем вот это всё? Почему ты ведешь себя… так?

— Это сложно объяснить, Мальвина. — Он с досадой качает головой. Невидимая эквилибристка, пошатнувшись, с трудом сохраняет равновесие. — Помнишь, ты обвинила меня в том, что на всё сразу у меня серьезности не хватает?

Напряженно киваю, не понимая, к чему он клонит. Не спешу ни уточнять, ни переубеждать. Боюсь, если перебью, так и не узнаю ответа. И Костя продолжает:

— Ты была права. Моей серьезности хватает только на работу. Всё ведь было так просто, пока я считал, нашу связь непрочной и временной. Но ты другая. Тебе нужны серьезные и правильные отношения, а у меня такие только с работой.