Книга Имя назовет Мальвина, страница 91 – Татьяна Миненкова

— Завод, контракт, деньги, — бормочу я пока вожу пальцам по аккуратным стрелкам. — Богачев-Чернышевский, Богачев-Свиридов, Богачев-Майоров. Это кто еще такие?

По иронии судьбы мой обыск у Гевельса такой же бессмысленный и неинформативный, как обыск у Куприна. В коридоре уже слышны шаги. Счет идет на секунды. Десять. Девять. Восемь… Бли-и-и-н. Нужно или уходить или выдумывать причину для своего присутствия в чужом кабинете. Шесть.

— Богачев-Ресайклтек. Ну и фамилия. Это немец? Поляк? Серб? Хотя у самого Гевельса не лучше.

Четыре. Я успеваю бесшумно выскочить из кабинета Макса и ныряю в приемную, чтобы не встретиться с ним лицом к лицу. Светочка поднимает на меня глаза от какой-то статистической таблицы и ее выражение лица автоматически меняется на недовольное.

— Федор Михалыч у себя? — интересуюсь я, чтобы как-то объяснить свое присутствие.

Секретарша ворчит:

— К Ежову уехал.

И снова устремляет взгляд в документы, демонстрируя явное нежелание продолжать разговор. Злится на меня. Хотя, если подумать, мои отношения с Костей не многим лучше, чем у нее — неопределенные, противоречивые, запутанные как провода наушников, которые долго лежали в сумке. Нужно вернуть прежнюю версию себя, хотя бы ненадолго, чтобы расставить в отношениях с Семеновым точки над «ё».

Кажется, сама судьба мне благоволит, освобождая с работы раньше обычного. Я успеваю только переодеться в джинсы и бледно-голубой свитер, как Костя паркует под окном Камри. Он давно не приходил домой в такое время, и я выхожу на лестничную клетку с улыбкой.

— Есть новости? — без труда понимает он и я киваю. Но Семенов почему-то не рад: — У меня завтра вечером крупная реализация и отдел к ней совершенно не готов. Но я хочу спать так, что мозг совсем не соображает.

Я вообще иногда удивляюсь, откуда в Косте столько ресурса для бесконечных совещаний, выездов на происшествия, дежурств и оперативных мероприятий. К тому, что работа для него на первом месте я тоже давно привыкла и дорого отдала бы сейчас за возможность, как раньше, поужинать вместе и уснуть, удобно устроившись с ним рядом. Раньше я не ценила такие вечера и ночи, не представляя, как быстро они могут перейти из разряда обыденности в разряд приятных воспоминаний. Хочется отпустить его сейчас, чтобы шел отдыхать — мои новости легко подождут до завтра. Но я сама не переживу еще одной ночи в этом подвешенном состоянии. Боюсь растерять решимость, поэтому прошу:

— Десять минут.

Этого времени с лихвой хватит, чтобы всё выяснить, задать важный вопрос и получить на него ответ. Костя с усталой улыбкой кивает, и не теряя времени зря, я начинаю негромко рассказывать еще по пути наверх:

— Куприна не закрыли и в благодарность за это он посоветовал присмотреться к Богачеву.

— И как ты собралась к нему присматриваться, Мальвина? — усмехается Семенов и шарит руками по карманам куртки в поисках связки ключей.

— Пока только изучила документы в кабинете Гевельса, — признаюсь я и отвожу взгляд. Рассказывать о том, что самого Макса ради этого пришлось закрыть в туалете, не хочется. — Узнала, что не то Арсений кого-то шантажирует, не то, наоборот, кто-то Арсения. Кстати, ты случайно не знаешь, кто такой Ресайклтек?

Вытащив ключ, Костя открывает дверь на крышу и пропускает меня первой шагнуть в полумрак, пахнущий деревом, старым рубероидом и пылью. Я не боюсь темноты. Есть в этом мире вещи куда страшней.