Книга Совершенство, страница 48 – Татьяна Миненкова

Как всегда, при упоминании о нем, да еще и в контексте беззаботного прошлого, я улыбаюсь:

— Тоша и сейчас такой, но женился четыре года назад.

Лерку, кажется, удивляет мой ответ:

— Правда? И на ком? Деток уже завел?

Улыбка сползает с моего лица. Я не планировала, чтобы наш разговор сворачивал в это русло, но ничего не поделаешь.

— Нет еще. А с его женой у меня отношения не очень, – нехотя отвечаю я.

— Почему?

«Потому что Милашечка всего-то вскрыла себе вены в день их свадьбы, делов-то», – фыркает чертенок, когда я, заглушая его голос в своей голове, бормочу:

— Да как-то характерами не сошлись.

В тот день казалось, что невеста Антона, Женя, забирает единственного в мире человека, которому я могу доверять, вот я и решилась на этот шаг. Сейчас, вспоминая произошедшее и уровень поднятой глупым поступком шумихи, понимаю, что, наверное, не стоило. Но сделанного не воротишь.

«Ох, нашла из-за чего переживать, – отмахивается чертенок. – Это было давно и неправда».

— А как сложилась твоя жизнь? – спрашиваю я у Дубининой, умело сдвигая фокус нашего разговора с меня на нее.

— Моя – не в пример твоей. Скучно, – делится Лерка, когда мы останавливаемся на светофоре. – Окончила школу и институт, стала заместителем отца в «Азиатско-Тихоокеанском альянсе», а там встретила Никиту. Не ждала, что он сделает предложение. До сих пор иногда не могу поверить и задаюсь вопросом, что такой шикарный мужчина, как он, нашел в такой, как я?

Честно говоря, я тоже этим вопросом задаюсь, но не спешу признаваться собеседнице, поэтому сдерживаю ухмылку и многозначительно выдаю заезженную фразу:

— Любят не за что-то, а вопреки.

«Ага, вопреки старомодной прическе, носу-картошке и нелепому телосложению», – злорадно добавляет чертенок, а я отворачиваюсь к окну, пряча улыбку, которая все же расцветает на моих губах от его глупого, но такого меткого замечания.

Мы въезжаем в ворота, где Лера опускает стекло и сообщает охране, что нас уже ждут. Служащие КПП указывают дорогу к нужному причалу.

— Может, и правда вопреки, – задумчиво произносит Дубинина, приходя к каким-то своим выводам, но тут же оживляется: – Вон они.

Она указывает куда-то вперед, но я пока вижу лишь причал, машины и яхты вдалеке, потому что солнце ярко светит в лицо и ни тонировка стекол, ни солнечные очки не помогают разглядеть впереди что-то определенное.

Какое-то время мы едем мимо аллеи невысоких елочек, аккуратно высаженных в один ряд, потом останавливаемся рядом с черным «лэндкрузером» у самого берега и выходим, достав с заднего сиденья сумки с вещами. От яхты, пришвартованной у дальнего края причала, к нам уже направляются два мужских силуэта.

Обоих я узнаю по походкам. Мужчины выглядят настолько контрастно и непохоже друг на друга, что я засматриваюсь на обоих и невольно сравниваю.

Никита ступает мягко, засунув руки в карманы широких шорт. В своей свободной светлой футболке и сандалиях Сахаров похож на студента-спортсмена.

Марк же шагает уверенно и твердо. Высокомерная осанка, широкие плечи и гордо поднятый подбородок делают его похожим на военного или короля, принимающего парад. На нем темно-зеленая рубашка-поло, серые джинсы, кроссовки и солнцезащитные очки-авиаторы.

— Привет, – первым здоровается Нестеров, пока Лера приветственно обнимает Ника и по-детски целует в подставленную щеку.