Книга Несовершенство, страница 72 – Татьяна Миненкова

— Хочешь, я уйду на диван?

— Не хочу, — шёпотом отвечает он. — Спи, конфетка.

В голове теперь пусто. Слёзы отняли последние силы. И как ни странно, через несколько минут убаюкивающих поглаживаний, я погружаюсь в сон без сновидений.

Hurricane — Kat Leon

«Узнай Милана, что вместо того, чтобы использовать возможность провести с Лексом ночь в переносном смысле, я разревелась и провела в прямом — засмеёт» — стало первой оформившейся после пробуждения мыслью.

За эту ночь я просыпалась несколько раз. В первый: чтобы не сразу понять, где я и кто меня обнимает, а поняв, успокоиться и уснуть снова. Во второй: чтобы осознать, что дождь закончился и стало тихо. Настолько, что слышно не только ровное дыхание Алекса, но и шум машин на дороге за окнами. В третий: заметить, что за окнами светает, а Волкова в постели уже нет, но судя по шуму воды в ванной, он сбежал не слишком далеко.

Сахаров пару раз видел, как я плачу, и оба раза говорил «тебе нужно побыть одной и успокоиться». После этого Ник тут же находил неотложные дела, требующие его незамедлительного присутствия. А Лекс успокаивал. С одной стороны, у него вряд ли был выбор, с другой — не припомню, чтобы кто-то вообще ко мне так относился.

Сонное состояние не желает отпускать, а после того как я вчера выплакала все слёзы, в голове пусто, как в степи, где ветер катит по безжизненной равнине шарики перекати-поля.

Зато теперь можно творить новые глупости с чистого листа.

Лёжа в постели, зеваю и потягиваюсь. С утра бельё ещё сильнее пахнет цитрусовым парфюмом Волкова, я и сама тоже им пахну, но этот аромат слишком нравится мне, чтобы на него жаловаться. Поэтому встаю в отличном настроении. Плакать больше не хочется, и, хотя происходящее осталось столь же непонятным и пугающим, как вчера, теперь я отчего-то уверена, что у меня хватит сил, чтобы со всем справиться.

Иду на кухню, но в коридоре сталкиваюсь нос к носу с Алексом, выходящим из душа.

— Проснулась, конфетка, — невозмутимо констатирует он, в то время как я снова выбита из колеи, потому что на нём не надето абсолютно ничего, кроме обёрнутого вокруг узких бёдер полотенца.

И вопреки логике о том, что раз Лекс раздет, стесняться тоже должен именно он, я краснею и смущённо отвожу взгляд, бормоча:

— Доброе утро.

Проскальзываю мимо него в ванную, чтобы избавить себя от необходимости разглядывать в ярком освещении всё то, что и без того вчера неплохо успела рассмотреть в полумраке. Стоя у раковины, пытаюсь смыть румянец с горящих щёк прохладной водой. Откуда он вообще взялся? Как будто я никогда полуодетого мужчину не видела. Видела же, и даже чуть не вышла замуж за экземпляр, любивший полуголым разглядывать самого себя перед зеркалом. Почему тогда именно на Лекса реакция как у глупой школьницы на симпатичного старшеклассника?

— Ты вовремя, — комментирует он, когда, покончив с умыванием, я всё же на свой страх и риск появляюсь на кухне.

К счастью, Волков удосужился надеть штаны, оставшись без футболки. Но я не решаюсь указывать на этот недочёт, понимая, что с его тягой к эксгибиционизму, назло мне, он вполне может и штаны снять. И хорошо ещё, если под ними что-нибудь есть.

Осторожно любопытствую:

— Почему?

— Потому что масло уже нагрелось, а я не успеваю.