Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 42 – Бонни Макбёрд

Я вздрогнул, охваченный тревогой.

— Я не могу! Я же не актер!

— Конечно, не актер, все верно, но, доктор, отбросьте страх! – подбодрил меня Майкрофт. – Фриц Прендергаст прикован к инвалидному креслу, и его постоянно сопровождает личный врач. Вам придется взять только новое имя. Ваша личность останется прежней.

— Это абсурдно! – взорвался Холмс. – Даже если я соглашусь, как ты представляешь себе расследование сидя в инвалидном кресле?! Нельзя было придумать неинвалида?!

— Нельзя. Фриц Прендергаст – совершенно реальный человек, и он некоторое время переписывался с графом, хотя они никогда и не встречались лично, – возразил Майкрофт. – Парализован ниже пояса в результате несчастного случая в возрасте двадцати лет. Он даже по внешности вполне подходит для твоего перевоплощения в него. Смотри.

Из папки, лежавшей на столике, Майкрофт достал фотографию и показал ее нам. Со снимка смотрел худощавый, аскетичного вида мужчина в маленьких золотых очках. С длинными бакенбардами и проницательным выражением лица, он выглядел на несколько лет старше Холмса.

Сходство явно было. Умно!

Холмс взглянул на фотографию и отложил ее.

— Как вы устроили… Где сейчас настоящий Прендергаст? – спросил он.

Не могу утверждать наверняка, но мне показалось, что на мгновение я увидел замешательство Майкрофта, которое, впрочем, тут же исчезло.

— На данный момент он находится в Вене, без связи с внешним миром.

— И чем он занимается?

— Проходит восстановительную терапию в частной клинике. Насколько мне известно, после рецидива кокаиновой зависимости.

Холмс напрягся. Он не спеша затянулся сигаретой. Я почувствовал укол тревоги.

— Как удобно, – заметил он.

— Очень, – согласился Майкрофт.

— Этот рецидив, – сказал Холмс. – Как он случился?

— Кто знает, как такое случается, – философски проговорил Майкрофт, пристально глядя на брата. Я не понимал, что произошло между ними, но, прежде чем успел прийти к какому-либо выводу, Холмс вскочил на ноги так быстро, что уронил приставной столик. Его трясло от негодования.

— Будь ты проклят, Майкрофт! Идемте, Ватсон.

Я встал, удивленный такой бурной реакцией.

— Доктор Ватсон, – обратился ко мне Майкрофт, – можно вас на пару слов, прежде чем вы уйдете?

Я остановился, оказавшись между ними. Холмс нетерпеливо позвонил, чтобы нам принесли пальто.

— Доктор, – сказал Майкрофт, – мой брат знает, а вы, возможно, нет, о значительных усилиях, которые мне пришлось предпринять в последнее время, спасая его от тюрьмы.

— От тюрьмы! – непроизвольно вырвалось у меня. – Дело Потрошителя? Разве те обвинения не были признаны ложными и сняты?

— Обвинения были сфальсифицированы, – фыркнул Холмс, – и ты прекрасно это знаешь, но позволил, чтобы меня продержали там целую неделю!

— Политика никогда не была твоей сильной стороной, Шерлок, – вздохнул Майкрофт. – Тебе повезло, что во время этой нашей встречи ты на свободе, – добавил он. – И это только потому, что высокопоставленный человек, которому ты перешел дорожку, нуждается в твоих услугах по этому делу. Для тебя это шанс вернуть его расположение; шанс, который ты не должен упустить.

— Кто этот человек? – резко спросил Холмс.

— Надеюсь, ты уже сделал вывод, и я не буду называть его имени. В стране он занимает один из самых высоких постов. Ты, пожалуй, не знаешь, но он затаил особую личную обиду на Пеллингема. И все же, благодаря своим связям в высших кругах, граф оставался недосягаемым.