Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 56 – Бонни Макбёрд

С Боденом что-то было не так: я чувствовал в нем нечто странное, но решил вызвать его на разговор. Он говорил с изысканным акцентом образованного человека из привилегированного общества. Уверенный, что Холмс мог бы гордиться моими выводами, я продолжил:

— Что ж тогда привело вас в Ланкашир?

Он окинул меня пристальным взглядом и, как мне показалось, усилием воли скрыл свои истинные чувства.

— Меня наняли для управления шестью фабриками графа, – ответил он.

Служащий? И все же явно высокородный. Кто он такой и почему его пригласили на обед за один стол с графом?

Как будто прочитав мои мысли, он добавил:

— В качестве одолжения графу, конечно. Моя семья владеет землей в другой части страны.

Второй сын, как я интуитивно догадался, родился в поместье, но без сопутствующего состояния. Такие люди часто проходили военную службу, становились офицерами и сохраняли свои привилегии на протяжении всей службы; по возвращении их ожидали высокопоставленные должности.

— Я так понимаю, что вы добились успеха, – заметил я. – Шелк, который производят на фабриках графа, считается лучшим в стране.

Этот комплимент был ошибкой. Его тон стал ледяным.

— Мистер Стротерс – человек с отличной деловой хваткой. С помощью его успешных стратегий я вернул интересы графа – и шелк не самый важный из них – на исходные позиции. Таким образом, граф может и дальше заниматься покровительством искусству, как его отец и дед.

— Э-э, тогда все замечательно, – пробормотал я.

— Если бы дела обстояли иначе, ни лорда Прендергаста, ни вас здесь не было бы. – Он сделал паузу, будто ожидая благодарности.

Я промолчал по поводу последнего замечания. Интересно, имел ли этот человек отношение к тем таинственным исчезновениям и смертям, связанным с шелковой фабрикой. Я выдержал несколько секунд и рискнул еще раз.

— И сколько фабрик находится под вашим управлением сейчас, мистер Боден? – спросил я.

— Нисколько. Это была всего лишь непродолжительная услуга. Теперь я местный мировой судья.

Странно. Тогда в связи с чем он находится здесь в настоящее время? Меня переполняла решимость получить ответ на этот вопрос. Может, он охотник, компаньон и друг американца, хотя их личности отличались как день и ночь. С другой стороны, в дружеских отношениях такое случается.

— Вы охотитесь, сэр? – поинтересовался я. – Это мое особое увлечение. Мистер Стротерс упомянул, что здешние леса богаты дичью.

— Да, охочусь. В некотором роде. В основном на оленей. В отличие от мистера Стротерса, меня не интересует мелкая дичь, – усмехнулся он, а затем резко отвернулся. – Я передумал, – рявкнул он одному из слуг. – Налей мне хереса.

Хотя в его словах не было ничего предосудительного, я испытал облегчение, когда наш разговор закончился. Этот человек вызывал у меня беспокойство. Не говоря ни слова, он проецировал нечто, не поддававшееся моему точному определению, некое скрытое чувство насилия.

Интересно, заметил ли это Холмс? Казалось, он с головой погрузился в оживленную беседу со Стротерсом, пытаясь объяснить какую-то деталь другого мрачного портрета, висевшего неподалеку. Но когда Боден отошел от меня, чтобы взять бокал, я заметил, что Холмс проводил его пристальным взглядом.

Прошло несколько неловких минут, мы с Боденом продолжали молча слушать лекцию Холмса по искусству, а наши хозяин и хозяйка по-прежнему не появлялись. В некоторых кругах, возможно, и принято ожидать торжественного выхода, сейчас же это граничило с бестактностью.