Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 58 – Бонни Макбёрд

В качестве четвертого блюда подали устриц, и я взглянул на Холмса. Он испытывал отвращение к этим скользким тварям и теперь изо всех сил старался не показывать этого. Двери снова открылись, и в зал вошла леди Пеллингем.

Все взгляды обратились к ней. Одетая в темно-розовое шелковое платье по последней парижской моде, подчеркивающее ее бледность и белокурую утонченность, красотой леди соперничала с нашей клиенткой, хотя ее красота и была совершенно иного рода. Не такая крепкая, как ее отец, она была фарфоровой куклой с осиной талией и тонкими запястьями, светлыми локонами и деликатными манерами. Она поспешно прошла к столу, ненадолго задержавшись рядом с графом, чтобы негромко извиниться.

Граф смерил ее холодным взглядом, но не без некоторого беспокойства.

— Чувствуешь себя лучше? – спросил он, взяв жену за руку.

Она резко отдернула руку. Затем, чтобы скрыть неловкость, улыбнулась мужу.

— Да. Вполне хорошо, спасибо. – И она быстро прошла к своему месту у другого конца стола.

— Моя жена похожа на папоротник, – пошутил граф. – Она мало ест и питается, наверное, только воздухом.

— Она всегда была такой, – со смешком ответил ее отец. – Ешь, Аннабель, а то ветер унесет.

При этих словах щеки леди Пеллингем окрасил бледный румянец, и она повернулась с вымученной улыбкой к Холмсу. Она говорила с американским акцентом, но гораздо более слабым, чем у ее отца.

— Лорд Прендергаст. Доктор Лорел. Добро пожаловать. Прошу простить мое опоздание. Я, конечно, очень рада видеть вас. Муж много рассказывал о ваших обширных знаниях в области искусства, сэр.

Пока продолжался ужин, я заметил две вещи. Леди Пеллингем говорила мало и почти ничего не ела. Она казалась встревоженной. И муж, и отец со вниманием относились к ней, попеременно, с беспокойством, поглядывая в ее сторону или побуждая ее говорить, есть или расслабиться.

Тем не менее Холмсу удалось расспросить ее о семье. Она призналась, что ее мать умерла много лет назад. При этих словах по лицу ее отца пробежала тень скорби, но ее собственное поведение скрывало нечто более сложное. Горе и… возможно, гнев?

— Насколько я знаю, вы с графом являетесь счастливыми родителями мальчика? – спросил Холмс, видимо, желая сменить тему.

Леди Пеллингем со стуком уронила вилку.

— Он сейчас в отъезде, – сказала она, приходя в себя.

— Страдал от хронического кашля, – объяснил граф. – Аннабель устроила, чтобы он провел зиму в более теплом климате, да, дорогая?

— Хммм. От этого парень только слабее станет, – фыркнул Стротерс. – Глупость какая-то!

— Надеюсь, у него не туберкулез? – спросил я.

Граф и его жена гневно посмотрели на меня. Я допустил faux pas^[57]. В этих кругах туберкулез считался болезнью бедных, и все же я знал немало титулованных страдальцев.

— Разумеется, нет, – возразила леди Пеллингем. – О нем хорошо заботились. – Вскоре, извинившись, она встала из-за стола и удалилась, предположительно, в свою комнату.

Я скорее почувствовал, чем заметил разочарование Холмса. Но внешне он продолжал вести себя так, будто ничего не случилось. К концу трапезы ему удалось убедить графа показать свою частную коллекцию, в тот же вечер, сразу после ужина, так как он едва мог дождаться.

К моему удивлению, граф согласился. Казалось, он ждал этого момента с таким же нетерпением, как и Холмс.