Книга Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса, страница 60 – Бонни Макбёрд

— В вашем состоянии трудно ориентироваться в этом доме, милорд. Джеффри, проводи наших гостей со светом. А затем – в их комнаты.

Они ушли, чтобы все подготовить, и Холмс тут же наклонился ко мне.

— Настойчивый дьявол. Но нам повезло, Ватсон. Мне удалось обнаружить у графа достаточно украденных произведений искусства, чтобы открыть целое крыло в Британском музее, не говоря уже о том, чтобы возбудить против него серьезное дело. Коллекция лорда Элгина не идет ни в какое сравнение!

— А как насчет Ники?

— Ее доставят завтра в полдень! Майкрофт получит то, что ему нужно. А мы сможем без помех заняться разгадкой тайны Эмиля и других детей. – Он торжествующе усмехнулся. – Граф помешан на этой теме. Просто одержим.

— Но что теперь? – спросил я, размышляя о том, насколько тонка грань между любительством и одержимостью.

— Надеюсь увидеть детскую. И, если повезет, леди Пеллингем.

Но ни тому, ни другому не суждено было случиться, или, по крайней мере, в том виде, как предполагал Холмс. Джеффри вернулся с подсвечником, и после кружного пути по погруженному во мрак особняку, во время которого Холмс ловко успокаивал молодого человека непрерывным потоком остроумных подшучиваний, мы подошли к очаровательному портрету русской дворянки, озорно глядевшей на нас из темноты.

Мы рассматривали картину, и Холмс задал вопрос:

— А как насчет рисунков? Детские рисунки – моя особая страсть.

— Они, наверное, в детской, милорд.

— Отведи нас туда!

— Простите, сэр, но это строго запрещено. Никто из слуг не имеет права даже ступить на эту территорию, сэр.

Холмс пустил в ход все свое немалое обаяние.

— Джеффри, об этом никто не узнает, а ты сделаешь старого барона счастливым человеком.

— Я не могу, милорд. Сожалею, но не могу.

— А я-то как сожалею, – выказал огорчение Холмс. – Обожаю детское творчество. И детей. Они напоминают о моих собственных счастливых, беззаботных днях детства.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр, – сказал Джеффри.

— Ты знаешь сына графа? – рискнул Холмс.

— Знаю, сэр. Все мы, конечно, знаем. Очень игривый малыш, жизнерадостный и всегда улыбается.

— Всегда?

— Ну, так было до недавнего времени.

— Что же произошло недавно? – спросил Холмс.

— Никто не знает. Но он не разговаривал почти месяц.

— Правда? И почему же?

Джеффри притих. Через несколько секунд он сказал:

— Я наговорил лишнего, милорд.

Больше мы ничего не смогли от него добиться и вскоре вернулись к дворецкому. Мейсон ждал нас там, где мы его оставили, и у меня внезапно возникло подозрение. Следовал ли он за нами по всему дому?

Я списал свое опасение на усталость. Как же я буду счастлив, когда этот день наконец закончится! Не исключено, что от моего напарника мне передалась какая-то мания.

— Вам понравилась картина Виже-Лебрен, милорд? – поинтересовался он.

— Безмерно, Мейсон! – воскликнул Холмс. – Ее портреты такие живые, что, кажется, еще чуть-чуть – и они заговорят. Сегодня меня ждет крепкий сон, и пусть мне приснится все великолепие, которое я увидел сегодня вечером.

Если бы только его пожелание сбылось! Как выяснится впоследствии, нам обоим предстояло стать свидетелями настолько ужасных событий, что они надолго не изгладятся из памяти. Пройдет еще много времени, прежде чем нам удастся снова хорошо выспаться.