Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 101 – Николай Животов

— Я сегодня же официально сообщу вашему начальнику о розыске Макарки-душегуба. А как и где он его будет разыскивать – до меня не касается.

Процессия медленно двигалась по улицам Саратова к тюрьме. Весь город уже знал «историю», и все от мала до велика встречали процессию. Седая Коркина шла с открытой головой и выпрямившись. Ветерок растрепал ее белые волосы. Она точно наслаждалась своим позором, зная, что все смотрят на нее, как на убийцу!

— Бейте меня, плюйте на меня, православные, – кричала она толпе.

Павлов горел нетерпением скорее домчаться до Орла и не давал своему спутнику Иванову отдыха ни в Петербурге, ни в Москве. С почтовым поездом они выехали по Николаевской дороге и в Москве прямо пересели на курский поезд. Иванов хотел ехать с вечерним поездом, чтобы воспользоваться случаем посмотреть на Москву, но Павлов и слышать не хотел:

— Нет, нет, ни за что! Едем сейчас, в Орле отдохнем!

Однако в Орле Павлов отослал с посыльным багаж в ту гостиницу, где останавливался прошлый раз, и потащил Иванова прямо с вокзала на Зеленину улицу, где жил настоящий Куликов. Они скорее ворвались, чем вошли в смрадную квартиру пропойцы-мещанина, но здесь их ожидал роковой удар.

— Хозяин загулял, – сообщила жена Куликова.

— Как загулял? Где он?!

— А кто же его знает.

— Его и в Орле совсем нет?

— Нету… Поехал в Курск на заработки, но дорогою загулял и неизвестно где находится!

Павлов и Иванов переглянулись.

— Что же делать? – с мучительною тоскою во взгляде спросил Павлов.

— Право, не знаю. Целый скандал. Я не имею полномочия жить здесь и ждать месяцы его возвращения.

— Придется ехать в Курск.

— Зачем? Ведь он не дошел до Курска. Скорее вернуться обратно придется.

— Бога ради, умоляю вас!

— Но будьте же благоразумны, господин Павлов, вы видите, что ничего нельзя сделать.

— Скажите, сколько дней вы можете пробыть здесь?

— Дня три-четыре, самое большее.

— Хорошо. Я буду разыскивать его один, и если в четыре дня ничего не сделаю, мы поедем обратно. Но четыре дня вы обещаете ждать?

— Извольте.

Они пошли в мещанскую управу. Павлов был здесь как старый знакомый и торжествующе сообщил делопроизводителю, что он не один, а с чиновником петербургской сыскной полиции и, следовательно, имеет право требовать официально разные справки.

— Поздравляю вас, – ответил делопроизводитель, просматривая открытый лист Иванова. – Теперь мы к вашим услугам и готовы исполнить всякие требования.

Павлов рассказал об исчезновении настоящего Куликова.

— И представьте, семья не имеет о нем никаких сведений! Мы не знаем, где его и искать!

— А на что, собственно, он вам нужен?

— Для удостоверения, действительно ли он продал свой паспорт нашему Куликову, бывшему в этапе под кличкою Макарка-душегуб. Это самый важный свидетель.

— Действительно, это важно, но самозванство Куликова петербургского вы можете удостоверить подложностью его паспорта. Паспорты мы выдаем на годичный срок. Срок проданного паспорта истек три года тому назад; других паспортов мы в Петербург Куликову, разумеется, не высылали. Значит, он живет или по подложному паспорту, или просроченному с переправленными датами и подскобленными числами.

— В таком случае вы дайте нам подробную справку Нет ли у вас еще Куликовых в составе мещан?