Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 16 – Николай Животов

Он надавил пуговку электрического звонка. Извозчик между тем подъехал к трактиру, и господин скрылся в двери.

— Сейчас подъехал господин, проведите его ко мне, – приказал он вошедшему слуге.

— Слушаю-с…

Через минуту в гостиную входил молодой еще человек, почти лысый, блондин, с длинным выдающимся носом и большими, круглыми совиными глазами.

— Здравствуйте, – приветствовал его хозяин, – прошу садиться, что нового?

— Нового, Иван Степанович, ничего. Граф вернется из-за границы не ранее будущего месяца. Дома, кроме камердинера и кухарки, никого… Семья его находится в имении.

— Что ж! Чудесно! Вы познакомились с камердинером?

— Распрекрасно… Почти приятели…

Куликов наклонился почти к уху гостя и стал ему тихо что-то говорить. Он боялся, чтобы стены его не услышали.

— Поняли? – спросил он наконец громко.

— Понял, только…

— Что только?

— Я не знаю, удастся ли мне все приготовить и устроить так скоро.

— Рассчитывайте на мою помощь.

— Буду стараться!

— Деньги есть у вас?

— Очень немного.

— Вот вам сто рублей, я жду вас на днях с новостями. Сообщайте мне обо всем, что произойдет нового.

— Ах, я забыл вам сообщить. Сейчас, когда я к вам ехал, мне попались навстречу супруги Коркины. Он такой взволнованный, размахивает руками. Разве что-нибудь случилось?

Куликов закусил губу и, стараясь сохранить хладнокровие, отвечал:

— Не знаю, право, я их не видел.

Гость удалился, и Куликов остался один.

— Что же это значит? Неужели она предпочла рассказать все мужу? Нет, этого быть не может! Здесь или случайность какая-нибудь, или…

Куликов зашагал по комнате. Мысли роем носились в его голове. Он начал большую и рискованную игру. Удастся ему выйти победителем – он пан, провалится – пропал.

— Что ж! Не первый раз я завожу такую игру и не привыкать мне к риску! Бывали риски и почище, да ничего, живу ведь, да и как! Не хуже многих других.

В дверь кто-то тихо постучался. Куликов вздрогнул от неожиданности и крикнул:

— Войдите!

Появился буфетчик.

— Иван Степанович, я к вашей милости. У нас в погребе что-то неладно.

— Что такое?

— Шум какой-то, возня, и слышатся какие-то крики, стоны.

— Глупости! Что у нас, домовые, что ли? Ерунда. С пустяками ко мне лезешь!

— Никак нет-с, Иван Степанович, вчера вечером сам околоточный надзиратель слышал и пришел теперь с понятыми осмотр сделать.

— Околоточный?! Что ж ты, болван, мне раньше не сказал ничего?!

— Я утром хотел доложить вам, но вы изволили с утра не принимать никого.

— Позови их сюда!

Куликов еще больше взволновался.

«Полиция! Осмотр! Коркина не пришла! Ну и денек сегодня выдался!»

В прихожей раздались шаги нескольких человек. Куликов пошел навстречу. Впереди шел местный околоточный надзиратель.

— Извините, господин Куликов, нам необходимо осмотреть ваши подвалы. Вчера слышались оттуда какие-то стоны и крики.

— Ха-ха-ха! Уж не думаете ли вы, что у нас лешие завелись в подвалах или домовые какие-нибудь?! Вот это забавно! Вы не ошиблись ли, милейший! У меня на черной половине другой раз такие стоны и крики слышны, что чище всяких леших или домовых! Впрочем, я весь к вашим услугам. Можете осматривать все, что хотите, если у вас есть поручение господина пристава.

— Извините, я приставу не докладывал, пока сам еще ничего не узнал положительного.