Онлайн книга «Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни»
|
— Ну, что я вам говорил! – рассмеялся Иван Степанович. – Послушай, любезный, – обратился Куликов к повару, – скажи нам по совести: у тебя эти дни не было земляка или землячки? Повар замялся и запустил руки под фартук. — Говори правду, я тебе ничего не сделаю, – настаивал Куликов. — Была-с… — Ночевала? — Ночевала-с… — А ты с ней не дрался? — Что вы, что вы, хозяин… — Правду говори! — Поучил малость, только она меня ни… Ни… — А она кричала? — Раза два крикнула, подлая… Торжествующий Куликов рассмеялся: — Довольны вы, господин полицейский? Тот молчал. — Удовлетворились вы? Или желаете продолжать обыск? — Помилуйте! Извините, что я вас побеспокоил! — Вперед с подземными духами не воюйте, а то себе лишние хлопоты причиняете и людей беспокоите напрасно. Прошу не прогневаться. — Извините! Наша обязанность… VIII. Елена Коркина Елена Никитишна не спала всю ночь после загадочного разговора с Куликовым и вообще чувствовала себя нездоровой. На вопрос мужа, что с ней приключилось, она отвечала уклончиво и ушла к себе в спальню. Здесь она дала волю своим чувствам и нервно бегала по комнате из угла в угол. Уже начинало светать, а она все не могла прийти в себя. Одна картина мрачнее другой рисовалась ее воспаленному воображению, и все прошлое воскресало в памяти. Вспомнилось ей, как еще ребенком она жила в доме родителей. Отец имел торговлю в Саратове, и они жили в собственном доме. Мать баловала ее, любила, но отец имел крутой характер и часто бил их с матерью. Жизнь их текла однообразно, уединенно. Ее посылали в школу, но успехов она не оказала и с трудом выучилась писать и читать. Когда ей минуло шестнадцать лет, она была совсем развитой, полной и красивой девушкой. Отец сосватал ее за своего приятеля, пожилого человека, имеющего торговлю с Америкой. Она совсем еще не понимала жизни и не только не любила будущего мужа, но даже пугалась его. Никто не спрашивал ни ее согласия, ни желания, и через месяц сыграли свадьбу. Старый муж был противен ей, и жизнь с ним сделалась для нее невыносимой. Тянулись тяжелые дни, месяцы, годы. Она чувствовала облегчение, только когда муж уезжал в Америку, но случалось это в три года раз. В одну из таких долгих отлучек мужа она познакомилась с молодым, красивым саратовским чиновником Сериковым. Они встречались в театре, потом на балу в купеческом собрании. Сериков не отходил от нее, они танцевали, болтали. Он просил позволения быть у нее с визитом. На другой день он приехал. С тех пор они стали часто видеться. Мало-помалу отношения их перешли в дружеские, но совершенно чистые, товарищеские. Обращение Серикова было самое утонченно-вежливое, предупредительное и почтительное. Однако в городе стали говорить о его посещениях «соломенной вдовы». Суровый отец запретил ей принимать Серикова. Это послужило началом рокового конца. Они стали видеться тайно. Скоро Сериков стал пробираться к ней по ночам, через забор сада и по веревке подниматься на балкон. Отношения сами собой изменились, и она привязалась к молодому человеку всей душой. Возвратился муж. Свидания затруднились. Деспотизм и суровость мужа чувствовались ею еще тяжелее, чем прежде. Тогда она, по крайней мере, не знала иной лучшей жизни, не видела выхода, а теперь счастье казалось ей так близко. |